Мертвое море

Последние сообщения от них датировались шестимесячной давностью. Или чуть больше. Примерно через неделю после того, как я вырвал родителей и деда Назара из лап каких-то вурдалаков. Или правильнее: оборотней в погонах? Потому что твари прикрывались ксивами силовых структур, а вели себя как последние подонки. Не все, конечно, двоих, вполне нормальных парней я, по их же просьбе, забрал в мир Трех Щитов.

Остальных пришлось убивать. И ни разу не пожалел, что зачистил ублюдков и насильников.

Ловили меня, ждали в засаде, но я выкрутился. Пусть и с немалыми трудностями и с напряжением всех своих тогдашних силенок. Потому и сейчас начеку, дую на холодное, так сказать, и особо не расхолаживаюсь, имея уже уникальные способности экселенса, Иггельда, хранителя-патриарха и номинального Светозарного.

Так вот, сообщения мне очень не понравились. Везде они были одинаковыми:

«Доча! (или дочки, при обращении к двойняшкам). Немедленно отзовитесь и возвращайтесь домой! Срочно! У нас крупные неприятности! Крайне, крайне крупные!» Ну и подпись: «Папа и мама». Причем возле сообщений ни единого комментария. А ведь такого не бывает! Тысячи собеседников и друзей в сети обязательно поинтересуются: «Что случилось-то?» Сотни – предложат помощь. Десятки, наиболее близкие, если не соседи, попросту зайдут в гости, чтобы перекинуться словами на данную тему. А тут полное безмолвие?

Ерунда! Если где-то пусто, значит, где-то густо. Несмотря на все безмерные силы цензуры, людям рот не заткнешь, из Интернета не выкинешь, они обязательно продолжат общаться и хотя бы между собой обсудят случившееся.

Вот я и влез в переписку ближайших друзей, которые всегда поддерживали родителей моих подруг. Чувствовалось, что и там многое стерто, часть пользователей получили так называемый бан на месяц, некоторые многократно банились. Но следов оставалось предостаточно. По ним получалось, что все четверо родителей куда-то неожиданно отправились в дальние командировки. Но при этом от них лично не пришло ни слова, ни полслова.

Так что беспокойство возросло вполне обоснованно. Пошли запросы, требования, письма, а вот уже на них, что только и как только не отвечал сонм государственных чиновников. Одни утверждали «В командировке!» Вторые вещали: «Сбежали! Предали родину!» Третьи раскрывали страшную тайну: «В секту они подались!» И пугали надуманными ужасами, чуть ли не добровольного рабства в этих сектах.

Имелись и такие, которые признавались: «Сами понимаете, что кричать нам о тайнах следствия не с руки, но намекнем: эти люди замешаны в самых грязных уголовных преступлениях. Но уж поверьте, следователи во всем разберутся, а там уж суд вынесет несомненно справедливое решение».