Мертвая зона

И почему его ждали именно здесь!

— А я почти уверен, что не пойду их осматривать... Сегодня, — сказал Смит.

— Да можем вообще туда не ходить! — жизнерадостно заявил Пасечник. — Больно надо! Нам за это не платят.

— А за что нам платят?

— Вот, кстати, да, — поддержал Леха. — Шеф, не сочти за нарушение субординации, но я который день жду, когда ты поставишь нам задачу.

— Ну я и ставлю ее который день! — удивился Пасечник. — Могу еще, для хороших людей не жалко.

Леха со Смитом переглянулись.

— Тогда спасибо, больше не надо, — сказал Смит.

— А то давайте!

— Нет, — отрезал Смит.

И пошел вперед, неловко прыгая через проломы в асфальте.

— Странный он, тебе не кажется? — спросил Пасечник громким шепотом.

— Не кажется, — бросил Смит через плечо.

Леха хотел пошутить, но не придумал, как, и промолчал.

Задача была «ищем и систематизируем факты». Все, как любит Марвин Пасечник, человек простой, который не теряется в догадках, а идет и смотрит, когда ему говорят идти и смотреть.

Строго говоря, это типичная миссия любой полевой группы Института. И нечего выпендриваться, строить из себя детективов. Да, было бы здорово вернуться триумфаторами, поймав Йобу за хобот и вытряхнув из стального зверя разгадку всех тайн варзоны. Но страшно подумать, какие нужны ресурсы для такой операции. Насчет «дать денег, местные все сами сделают» Пасечник напрасно размечтался: деньги не работают, если артефакт плотно вписан в мифологию исследуемой территории. А Йоба, сволочь, вписан, да еще как. Раз в полгода стрельнет — все счастливы. Хранитель!

Кто вписан в мифологию — тот однозначно вписан в экосистему. То есть, в бизнес-интересы. Йоба зачем-то нужен городу. И город будет его защищать. Неизвестно какие партизаны его подкармливают, выгуливают, дают команду «фас» и так далее; одно ясно — у них есть беспрепятственный доступ в зону. Это все не просто так. Это все полно смысла. И в это опасно соваться.

Хочется, конечно. Но как? Попробуешь сесть партизанам на хвост — тебе конец. Начнешь задавать неосторожные вопросы — в лучшем случае уедешь отсюда с битой мордой. Будешь задавать осторожные — возможно, уедешь небитым."

"Из ста тысяч местных каждый десятый носит оружие в открытую, и все эти бойцы организованы в шайки и банды. Среди них наверняка есть недовольные, а уж продажен каждый. Но продав тебе чуть-чуть информации, он немедленно продаст тебя, чтобы получить еще. И десять тысяч это много. Им оружия не надо, чтобы ты поднял лапки кверху. Они чихнут — ты упадешь.

На чем, наверное, и засыпалась спецтехразведка: какая бы она ни была крутая, ее просто задавили числом.

Дальнейшая судьба «спецов» зависела от степени разумности того, кто их сцапал. В идеале, должны были именно сцапать, взять в плен. Белые люди — ценный товар на обмен или продажу.