Мертвая зона

— А я вообще не... — Леха развел руками.

— Алексей, ты его снял?

— Я все снимаю. Затрахаешься потом редактировать, — мстительно сообщил Леха.

— Мы еще посмотрим, кто затрахается! — пообещал Пасечник и так сладко улыбнулся, что Леха проклял все на свете и отдельно свою болтливость. — Майк! Подойди сюда, пожалуйста. Видел раньше такой рисунок? Здесь или еще где-то в городе?

Майк и Гейб уперлись в Килроя ничего не выражающими глазами.

— Вы когда были в этом квартале?

Проводники лениво переглянулись.

— Не помню, — Майк помотал головой. — Я сказал вам: мы первый раз на эта улица за годы. И — нет, не помню рисунок.

— Это джу-джу! — заявил Пасечник, для вящей убедительности потрясая у Майка перед носом грязным пальцем. — Это доброе, хорошее джу-джу. Это наши друзья. Если ты где-то еще увидишь такой рисунок, немедленно сообщи мне. Я заплачу... Пять американских долларов. Понятно?

— Понятно, босс! — Майк кивнул.

— Теперь — уходим! — рявкнул Пасечник.

— Не спеши, — сказал Смит.

— Что еще?!

— Сначала обследуем следующий перекресток. Раз уж мы здесь.

Пасечник тяжело вздохнул, будто с трудом сдерживался, чтобы не дать Смиту по голове.

Скорее всего, так оно и было.

— У Килроя горизонт завален, — смилостивился Смит. — Человечек смотрит вправо. Давай посмотрим, что там.

— О’кей, — Пасечник огромными шагами рванул направо, остальные едва поспевали за ним. Майк и Гейб за спиной «босса», обменялись парой фраз и дружно фыркнули. Следом хмыкнул Смит.

— Что такое? — прошептал Леха, догоняя Смита.

— Я пропускаю звук через лингвоанализатор. Йоруба очень трудный язык, но грубая дешифровка получается. Если вкратце, Гейб спросил: почему все американцы думают, будто кругом одни идиоты, а они самые умные? А Майк ему: потому что жиды!

— Смешно! — только и сказал Леха."

"До него вдруг дошло, что он впервые задал прямой вопрос Смиту и тут же получил не отповедь, а вполне корректный и дружелюбный ответ. Лед сломан — или просто раньше не надо было стесняться?

— Эти два архангела теперь килроями по пять баксов всю Абуджу разрисуют, — чуть громче, чем надо, бросил Смит.

Спереди донеслось сдавленное хихиканье.

Защипало глаза. Леха вытер мокрую грязную ладонь о штаны, критически ее оглядел и все-таки рискнул смахнуть рукой пот из-под козырька бейсболки. Да, это нужно Институту — чтобы эксперт Филимонов жарился тут, изображая археолога с лопатой в раскопе. А ведь действительно похоже на раскопки то, что они делают. Называется «объективный контроль». Но какая, к чертовой матери, объективность, если научный сотрудник Филимонов витает в облаках, мечтая свалить отсюда?

Леха вздохнул. В конце концов, он только клерк. И эти двое тоже, сколько бы ни выпендривались.