Мерцающая луна

Черт, черт, черт! Веду себя как последний придурок, который понятия не имеет, что делать. Из-за собственного бессилия чувствовал себя последней мразью. Второй раз до слез довел!

Подхватил куколку под спину и поднялся вместе с ней. Чтобы удержаться она сразу обхватила меня руками и ногами и уткнулась в плечо. То и дело ее пробивала мелкая дрожь.

Надо было срочно согреть, чтобы она избавилась от скрутившего тело спазма и наконец-то расслабилась. Поэтому без промедления направился в ванную комнату на первом этаже.

– Ты у меня самая лучшая, куколка, – уговаривал ее на пути к намеченной цели. – Даже не смей думать иначе.

В душ зашел вместе с ней. Закрыл стеклянные двери и включил режим тропического дождя. Воду сделал потеплее. Пока упругие струи пропитывали густые волосы Даны осторожно гладил ее по спине, массировал голову. Немного расслабившись, она пожелала все-таки встать на ноги, а у меня появилась возможность дотянуться до банной губки и геля для душа. По невероятному стечению обстоятельств тот оказался с ароматом дыни.

Массирующими движениями начал растирать на коже Даны мыльную пену. Прошелся по плечам рукам спине. Осторожно, круговыми движениями, погладил по груди и животу. Дана к моему облегчению плакать и вздрагивать перестала. Она стояла неподвижно, принимая с наслаждением все мои прикосновения. И, казалось, ближе, чем сейчас, мы еще не были ни разу.

Когда мыл своей куколке голову, она запрокинула ее назад. Не удержался и начал покрывать ее лицо легкими поцелуями.

– Ты самая прекрасная, на всем свете, – заверил Дану между ласками.

Она усмехнулась и ухватила недавно отложенную мной мочалку, взбила пену и провела ею по моему плечу и груди.

– Ты наглый льстец, – выдала она, продолжая нежно меня гладить. – Я прекрасно знаю, что далека от идеала красоты. Угловатая, со слишком худыми конечностями и широкими скулами. А еще я странная. За мной никогда не бегала толпа поклонников. Своего первого мальчика я едва ли не силой загнала в кровать, только чтобы перестать быть в глазах сверстников прокаженной. И я без понятия почему тебе это рассказываю. Наверное, потому что дура. Безумная дура…

Дана еще в середине своей речи выронила мочалку и начала вместо этого целовать мою грудь и плечи. Теперь настала моя очередь стоять и не двигаться, принимая ее ласку. Принимая ее боль. И стараться не думать, что с удовольствием нашел бы каждого ее обидчика и разорвал бы на мелкие кусочки. Одна мысль, что кто-то посмел прикасаться к моей куколке, сводила с ума. Я точно бы сорвался в ярость, если бы не прикосновения Даны, которые неуловимо спустились на живот.

– Недостойные тебя слабаки, – выдохнул я, глядя сверху вниз на свою красавицу, которая уже добралась до своей цели.