Возвышение Меркурия. Книга 7

Видимо в их старом осколке пространства было куда больше развлечений, чем в том небольшом, который удалось создать мне. Хотя, это логично. Раньше вокруг них был кусочек старого мира, а не каменный пол с абсолютной пустотой вокруг.

Примирительно подняв руку, я прервал очередную гневную тираду.

— Вам осталось провести там буквально несколько часов, не больше. Это максимум. Потом получите относительную свободу.

Тот недовольно скривился и прорычал:

— Относительную?

За моей спиной неожиданно ворохнулся Сандал. Рывком оказавшись слева от меня, выдохнул пар, который оплавил землю и тоже рыкнул.

— Всё в этом мирр-р-ре относительно!

О’Кифф задумчиво глянул на дракона. Потом посмотрел на меня.

— Ты обещаешь, что всё будет так?

Оставалось только кивнуть.

— Обещаю. Разве что на нас нападёт кто-то достаточно сильный по пути. Но это маловероятно.

Первое слово его устроило. А вот продолжение, он, судя по лицу, был бы рад не слышать вовсе. Мысль о том, что они могут провести в замкнутом пространстве не часы, а сутки, Билли явно не нравилась.

Тем не менее, через десять минут, закончившая грабёж команда, пусть и с недовольными лицами, но заняла компактную позицию и отправилась внутрь нового участка свёрнутого пространства. Ещё в один я запечатал всю их добычу.

После чего снова забрался на спину Сандала, который постепенно начинал привыкать к наличию условного всадника и дракон снова взмыл в небо. Настало время третьей и заключительной части замысла.

Глава XII

В этот раз мы взяли курс на север. Оставив за спиной полыхающий пожарами промышленный мегаполис, помчались над водой, быстро приближаясь к границам империи.

Сандал исчерпал около половины своих резервов. У Мьёльнира осталась где-то треть от первоначальной мощи. К тому же, камень немного восполнил свои потери за счёт защиты банковских хранилищ, из которых выкачал силу.

На самом деле, интересно, как сформировалась его способность? Первое проявление я прекрасно помню — тот самый бедлам в вагоне Волконских, который устроили спутники. Но ведь она была и до этого? Или он каким-то образом сам зародил в себе Дар, решив попробовать? Живой камень не использовал плетений или иных комбинаций. Он просто чувствовал артефакты и тянулся к силе внутри них. Ломая сложные схемы, нарушая конструкции и пробиваясь через многослойные барьеры.

Те, кто создавал артефакты защиты, не были идиотами. Прекрасно понимали, что самый простой способ обезвредить их систему — нарушить целостность артефакта. Сделать так, чтобы он попросту не сработал. Для этого требовалось намного меньше силы, чем для нанесения открытого удара или выставления соответствующей защиты.