Возвышение Меркурия. Книга 6

А в небольшом разбитом лагере ещё полсотни гвардейцев, среди которых трое Мастеров и полтора десятка Окольничих. Серьёзная, по здешним меркам, сила.

Чуть выждав, я убедился, что смертный больше не станет орать и невозмутимо уточнил.

— Во-первых, Илва Скау, это не вещь, чтобы её забирать или возвращать. Во-вторых, отныне она носит родовой перстень Афеевых. Ну а в третьих, если тебе так хочется, ты можешь попросить её руки, когда эскадра вернётся из Пусана.

Княжича аж перекосило от ярости.

— Пусан… Тебе там подыграли ведь, это понятно. Не знаю, что за род выбрал такого, как ты прикрытием, но я обязательно докопаюсь до истины. А ты можешь не строить из себя храбреца. Все и так знают, что Пусан взяли не твои люди.

Судя по взгляду Великого Мастера, что замер в нескольких метрах сбоку от патриция, у него имелось собственное мнение на этот счёт. Которое шло вразрез с точкой зрения юного господина. И если быть честным, этот собранный и готовый к бою смертный интересовал меня куда больше, чем третий наследник Долгоруких. Конечно, не в качестве противника — это во время схватки в порту Петербурга, я был слаб и битва с Ярополком Голицыным, могла стать фатальной. Сейчас ситуация кардинально изменилась. Да и Великие Мастера бывают разные — на фоне главы рода Голицыных, воин Долгоруких смотрелся довольно бледно.

Стоявший напротив юноша гневно засопел, поняв, что я уделяю больше внимания одному из его солдат, а не самому командиру отряда. Я же растянул губы в усмешке.

— Ты можешь считать так, как тебе вздумается. Но скажи, зачем ты притащился в такую даль, если знал, что Илва в Пусане?

Не успел я закончить, как в беседу неожиданно вклинилась Асука, которая до этого смирно стояла справа от меня и несмотря на снятые с неё энергетический барьер, молчала. Сначала японка ненадолго зашлась смехом, а потом уставилась на юнца.

— Думаешь, твой герб защитит тебя? Считаешь, он спасёт тебя сегодня от смерти? Этот человек залил кровью улицы Пусана и бросил оскорбления в лицо Абэ. Он безумен, что наверняка его погубит. Но тем орудием, что его убьёт, станешь не ты, мальчик. Твой самурай, который в отличие от тебя, насквозь видит этого зверя, тоже не справится. Ты умрёшь сам и погубишь всех своих людей. Беги! Беги прямо сейчас и возвращайся с подмогой!

Княжич оторопело пялился на японку, распахнув рот и не зная, как реагировать. Я тоже покосился на пленницу, не понимая, какой порченой амброзии хлебнула азиатка? А в голове послышался голос Мьёльнира.

— Сс-с-сломалась… Жаль. Давай присс-с-стави её печь торты? Вдруг сможет?

Кашлянув, я глянул на Сандала, который пусть и прислушивался к словам японки, но успел за это время подняться в небо, где и парил, наблюдая за ситуацией.