Ретроградный меркурий (СИ)

Растерянно касается пальцами нагрудного кармана.

— Ну конечно когда от тебя разит парфюмом шефа — это работа. А когда от меня чужим, у тебя только одна интерпретация.

— Иди быстрей, а!

Подбираю полы распахнутого пальто, чтобы не мести ступени.

— А ты чего покороче юбку-то не надела, боишься, заебется задирать?

— А это я для тебя. Чтобы было потом на что дрочить. А то Лиду твою только обнять и плакать.

Фыркает со смешком…

— Не переживай за меня, порнушку посмотрю.

— Ну ты конечно посмотри, а я, пожалуй, займусь ей. Меня теперь ничего не ограничивает.

— Ааа… Ну, то есть я до хорошей порнушки не дотягивал, да? Только ограничивал. Мансуров погорячее будет?

— Ты о своей тёлке заботься, в мою постель не заглядывай, — отталкивая от двери захожу первой.

— Яра! — бросается мне на шею ждущая в пороге Софийка.

— Привет, детка… — обнимаю ее, закрывая глаза.

И мне словно подорожник к ране на сердце приложили. Я долго не отпускаю ее из обнимашек, с удивлением отмечая, что сегодня они нужны мне очень. Потому что все будут на стороне Ивана. Потому что он харизматик и любимчик семьи, а я… Я — это я. Я не теплая и не удобная.

Поднимаюсь, отпуская Софийку к Ивану.

— Здравствуй, Вить, — смотрю в глаза мужу сестры. Своему бывшему начальнику. Полковнику Зольникову.

Ах, как тяжело мы с ним сходились характерами.

Очень-очень долго не могла я его принять, как мужчину для моей неженки Эвы. Потому что он ее ломал… И старт их отношений был трешовый.

И очень долго я не верила в ее чувства к нему. Была уверена, что пошла она на эти отношения для того, чтобы получить защиту для себя и дочери. А потом… Потом, вдруг стала замечать, как суровый полковник Зольников рядом с ней превращается в дрессированного домашнего пса.

“Вить, достань мне…” — и он бросая все дела, тут же летит доставать ей что-то с антресолей.

“Вить, открой мне…”, - и прерывая важные разговоры, он тут же забирает из ее рук, чтобы помочь.

Как он тихо рычит на нее за то, что подняла тяжёлое, что не оделась по погоде, что пошла куда-то одна по темноте…

Как она жмется к нему, трётся носом, светится с ним…

Как его обожает София…"

"И меня отпустило! Он вдруг стал родным. Своим. Все таким же суровым, тяжёлым, токсичным. Но разве я сама другая?

— Здравствуй, — недовольно смотрит мне в глаза.

— Не спрашивай ни о чем. Не будем портить праздник Софии.

— Понятно…

Жмет руку Ивану.

Тот словно специально обгоняет меня в арке, организуя нам столкновение.

От нас бьёт током во всех направлениях. Хочется двинуть ему локтем в бок.

Поставив коробку с подарком на тумбу в детской, и сажусь там в кресло.

Племяш спит в кроватке, обнимая игрушку.

— Эва, можно я сегодня не буду участвовать? Просто посижу полчасика и пойду… — тихо прошу сестру. — Пока бабушка не приехала.