Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Если бы ты хоть научилась читать… но ты не смогла даже этого. Повсюду на меня смотрят с негодованием. Я – тот самый фермер, чья дочь позорит весь город. Священник, школа – все осуждают тебя, а тем самым и меня. Ты не прошла конфирмацию, а теперь, ко всему прочему, еще и беременна, и утверждаешь, что виновник – твой кузен…

– Но так и есть. Мы вместе.

– Да нет же! Таге говорит, что у него с тобой ничего не было. Так кто же это в таком случае?

– Таге и я – вместе.

– Нэте, встань на пол на колени!

– Но…

– Встань!

Она сделала, как он просит, и увидела, как отец тяжелой походкой подошел к сумке, лежащей на столе.

– Вот, – он высыпал горкой перед ней на пол плошку рисовых зерен. – Ешь! – Затем поставил рядом кувшин с водой. – И пей!

Она огляделась. Взглянула на портрет матери, улыбчивой и стройной, в свадебном платье. На стеклянный шкаф с посудой, на настенные часы, давным-давно остановившиеся. И ничто в этой комнате не могло ее утешить, ничто не могло помочь ей.

– Скажи, Нэте, с кем ты трахалась. Или ешь.

– Только с Таге.

– Вот! – прорычал отец и трясущимися руками запихнул ей в рот первую горсть риса.

Рис резал горло, несмотря на то, что она пила как можно больше. А следующая горсть причинила еще большую боль. Эти крошечные острые и твердые зерна, сахарной головой возвышающиеся на полу…

Когда отец закрыл лицо ладонями, зарыдал и принялся умолять ее, чтобы она призналась, кто ее обрюхатил, девушка резко вскочила, так что кувшин с водой разлетелся на кусочки. Четыре шага по направлению к полуоткрытой двери, и Нэте оказалась на улице. И там, на воле, она обрела уверенность, ловкость и легкость. Улица была ее стихией.

Она слышала позади себя крики отца, все отдалявшиеся, однако это не остановило Нэте. А остановила ее боль в диафрагме, когда рисовые зерна начали впитывать желудочный сок и размокать. Когда желудок раздулся, заставив ее запрокинуть голову и жадно хватать ртом воздух.

– Это Та-а-аге! – пронеслось над тростником и речным потоком, несущим свои воды мимо нее.

Затем она упала на колени и что было силы прижала кулаки к низу живота. Стало немного легче, однако желудок продолжал растягиваться; тогда она попыталась отрыгнуть и вставила в горло палец, но ничто не помогало.

– Это Таге, мама, скажи отцу! – плакала она, обратив глаза к небу.

Но отреагировала на ее фразу не мама, а пятеро парней с удочками.

– Нэте-Грохалка! – крикнул один из них.

– Нэте-Грохалка, Нэте-Грохалка! – подхватили остальные.

Она закрыла глаза. Все казалось ей чужим в собственном теле. В грудной клетке и в животе. Органы, о существовании которых она никогда не догадывалась. Она впервые почувствовала сильное пульсирование в глазу, отзывавшееся в своде черепа; в этот момент она впервые ощутила запах собственного пота.