Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

У вас повреждения челюсти, поэтому мы на всякий случай зафиксировали ее.

Теперь Исабель почувствовала, что что-то сдавливало ей голову. К бедрам были прикреплены какие-то мешки, словно ее закопали в песок. Она попыталась открыть глаза, но они не слушались ее.

— По вашим бровям я вижу, что вы пытаетесь открыть глаза, Исабель, но нам пришлось надеть вам повязку. У вас в глазах было очень много осколков стекла. Но вы сможете видеть — через пару недель солнце вновь будет светить для вас.

Через пару недель! Что же все-таки стряслось? Откуда взялся этот хруст в сопротивляющемся любому движению теле? Почему сейчас она ничего не может?

«Давай же, Исабель, — расползался шепот по ее телу. — Какой ужас произошел? Что именно случилось? Мужчина, да. А конкретнее?»

И тут она подумала, что реальность — это очень много разных вещей сразу. Возлюбленный, который у нее так и не появился, но жил у нее в мечтах. Канат, прикрепленный к потолку спортзала, до конца которого она так и не смогла доползти. А кроме того, реальность была и тем, что еще не произошло. И еще давление в висках. Такое конкретное ощущение.

Исабель медленно вдохнула и вняла всем этим раздражителям, которые все вместе складывались в ее сознание. Сначала появился дискомфорт, затем беспокойство и, наконец, трепет, вместе с которым в ее сбивчивый ход мыслей вошли отдельные лица, звуки и слова.

Она опять обратила внимание на рефлекторный вздох, сопровождавший осознание.

Дети.

Мужчина, он же похититель.

И Рахиль.

— Хм-м-н-н-н, — услышала она изданный ею же самою звук, раздавшийся из-за стиснутых зубов.

— Да, Исабель!

Она почувствовала, как рука разжалась и теплый поток воздуха скользнул по лицу.

— Что вы сказали? — Лицо склонилось совсем близко.

— А-а-э-э-х.

— Кто-нибудь понимает, что она говорит? — спросило какое-то лицо, слегка отдалившись.

— А-а-р-г-ль.

— Вы говорите про Рахиль?

Она издала краткий звук. Да, именно.

— Так вы называете женщину, с которой вместе вы к нам поступили?

Опять тот же краткий звук.

— Рахиль жива, Исабель! Она лежит рядом с вами, — произнес другой голос откуда-то от изножья. — Она пострадала сильнее вас. Намного сильнее. Не знаю, справится ли, но сейчас она жива, и кажется, у нее сильный организм. Мы надеемся на лучшее.

Прошел один час или одна минута, а может, и целый день с того момента, как к ней приходили, настолько эластичным стало для нее время.

Рядом тихо работала медицинская аппаратура и едва слышно билось ее собственное сердце. Под собой она ощущала какую-то сырость, в комнате было тепло. Возможно, именно то, что ей кололи, вызывало ее странное самочувствие. А может, причина заключалась в ней самой.

В коридоре гремели каталки, раздавались какие-то голоса.

Исабель понятия не имела, время обеда сейчас или глубокая ночь.