Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

— Ну и отлично, — успокоилась Исабель, обгоняя хромированную «БМВ», набитую парнями-эмигрантами в бейсболках, повернутых козырьками назад.

— Мы не можем ждать, — продолжала она, — ибо вот о чем я хотела сказать: мы не знаем, что он предпримет, если получит деньги, но мы также не знаем и того, что он предпримет, если не получит их. А потому нам необходимо постоянно на шаг опережать его. Мы должны вести, а не он. Понимаешь?

Рахиль так яростно затрясла головой, что Исабель увидела это, хотя взгляд ее был прикован к дороге.

— Нет, абсолютно серьезно.

Исабель облизала губы. Если случилось что-то дурное, в этом была ее вина. Но в данный момент она, напротив, чувствовала, что все ее теперешние слова и поступки не просто на вес золота, но чрезвычайно востребованного золота.

— Если окажется, что ублюдок действительно проживает по адресу, куда мы сейчас едем, нам удастся приблизиться к нему намного плотнее, чем он мог представить себе в самых жутких кошмарах. Он примется изо всех сил рыться в своей психопатической башке, чтобы обнаружить, где он совершил ошибку. А это заставит его сильно усомниться в вашем следующем шаге, верно? От чего он станет более уязвимым, а именно это нам и надо.

Они обогнали полтора десятка автомобилей, прежде чем Рахиль ответила:

— Поговорим об этом чуть позже, хорошо? А сейчас я бы лучше хотела просто немного посидеть.

Исабель на мгновение взглянула на нее, когда они выскочили на мост через Малый Бельт. С губ Рахили не сорвалось ни единого звука, но если присмотреться, можно было заметить, что они постоянно шевелились. Глаза ее были прикрыты, руки сжимали мобильник так сильно, что суставы побелели.

— Ты действительно веришь в Бога? — спросила Исабель.

Прошло несколько секунд; видимо, прежде чем открыть глаза, ей нужно было завершить молитву.

— Да, действительно. Я верю в Богоматерь и в то, что она заботится о таких несчастных женщинах, как я. Поэтому я молюсь ей, и она услышит меня, я убеждена.

Исабель нахмурилась, но кивнула и замолчала. Любое слово сейчас было бы неуместно.

Ферслев расположился посреди лоскутного одеяла угодий рядом с Исефьордом и во многом представлял собой беспечную идиллию, не очень соответствующую их новому знанию о том, что скрывает этот провинциальный уголок.

Исабель заметила, как сердце забилось быстрее по мере приближения к обозначенному адресу. И когда они еще издалека увидели с дороги едва различимый за множеством деревьев дом, Рахиль взяла ее за руку и попросила остановиться. Лицо ее побелело, она непрерывно терла щеки, как будто хотела ускорить кровоток. Лоб блестел от пота, а губы были крепко сжаты.

— Остановись здесь, Исабель, — сказала она, когда они подъехали к изгороди, выкарабкалась из машины и опустилась на колени в канаве у обочины.