Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Короткие волосы являлись беспрекословным табу для девушки, всю свою жизнь прожившей с религиозной догмой, говорившей о том, что волосы священны, и это все помнили.

Она рыдала, пока он заклеивал ей рот. Штаны и бумага под ней промокли насквозь.

Он обратился к ее брату и повторил процедуру с отклеиванием ленты и питьем из чашки.

— А ведь и у тебя, Самуэль, есть свои тайны. Ты засматриваешься на девушек, не принадлежащих к общине. Я видел, как ты глазеешь на них по дороге домой из школы вместе со старшим братом. Разве тебе это разрешено? — спросил он.

— Я уничтожу тебя, как только смогу, и Бог мне поможет, — ответил мальчик, прежде чем его губы оказались вновь заклеены. Больше делать было особо нечего.

Ну да. Выбор сделан верно. Избавиться надо от девчонки. Именно она, несмотря на свои мечты, была переполнена всеохватным благоговением. Именно в ней религия укоренилась глубже всего. И из нее, возможно, могла бы вырасти новая Рахиль или Ева.

А что еще ему нужно было знать?"

"Успокоив детей тем, что он вернется и освободит их, как только отец ему заплатит, он отправился в сарай и обнаружил, что нефтяная бочка переполнена. Он остановил насос, скатал шланг, воткнул штепсель нагревателя в генератор, погрузил нагреватель в генератор и включил. По опыту он знал, что щелочь действовала намного быстрее, когда вода имела температуру выше двадцати градусов, тем более что сейчас еще могли случиться ночные заморозки.

Он достал канистру щелочи с полки в углу и отметил, что в следующий раз придется привезти очередной запас. Затем перевернул канистру вверх дном и целиком вылил в резервуар.

После убийства девочки и погружения трупа в бочку тело растворится за несколько недель. Потом останется только пройти вброд около двадцати метров в глубь фьорда со шлангом в руках и вылить содержимое бочки в воду. Только дождаться бы мало-мальски ветреного дня, чтобы все дерьмо унесло подальше от берега.

Две промывки бочки, и все следы будут уничтожены.

Исключительно вопрос химической реакции.

24

В кабинете Карла стояла невероятная парочка: Ирса с кроваво-красными губами и Ассад с такой воинственной щетиной на подбородке, что, пожелай он чмокнуть кого-нибудь в щечку, его несбритая растительность могла бы считаться оружием.

Ассад выглядел ужасно недовольным. Карл даже не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь излучал такое неодобрение, как сейчас.

— Надеюсь, Ирса ошибается! Неужели мы не заполучим этого Трюггве к нам в Копенгаген? А как же отчет?

Карл прищурился. Образ Моны, открывающей дверь спальни, то и дело возникал на его сетчатке и выдергивал из действительности. На самом деле он все утро не мог думать ни о чем ином. Так что пускай Трюггве и прочие глупости обождут, пока его разум не прояснится.