Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

С какой силой нужно ударить?

Тем временем ее муж показался в дверном проеме и с грохотом поставил коробку к ее ногам.

— Ну, посмотрим вот сюда. Скоро мы раз и навсегда узнаем, шарила ты в них или нет. Согласна?

Она внимательно наблюдала, как он открывает крышку. Эта коробка стояла в самом низу и в самой середине. Две полоски картона оставалось до могильного ящика, вмещающего в себе его самые сокровенные тайны. Вырезка с ее изображением в Бернстоффспаркене. Деревянная архивная шкатулка с множеством адресов и сведений о семьях и их детях. Он точно знал, где она стоит.

Она закрыла глаза и постаралась успокоиться. Если есть на свете бог, то сейчас он должен ей помочь.

— Я не понимаю, зачем ты вытаскиваешь все эти старые бумаги. Какое я к ним имею отношение?

Он встал на одно колено, вытащил первую стопку вырезок и отложил в сторону. Он не хотел, чтобы она увидела их сейчас, пока он еще явно не обнаружил ее вину. Она совсем сбила его с толку.

Затем он осторожно извлек архивную шкатулку. Ему даже не потребовалось ее открыть. Уронил голову и тихо-тихо произнес:

— Почему ты не могла просто оставить мои вещи в покое?

Что он заметил? Что она не учла?

Она вперила взгляд ему в спину, затем перевела на скамейку и вновь обратила на его спину.

Какое значение имеют эти бумаги в деревянной шкатулке? Почему он сжал руку так, что побелели суставы?

Она дотронулась до шеи и ощутила бешеное биение пульса.

Он обернулся к ней, прищурившись. Этот взгляд был ужасен. Отвращение достигло такой концентрации, что она едва могла дышать.

До скамейки все-таки оставалось три метра.

— Я не рылась в твоих вещах, — сказала она. — Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я знаю.

Она сделала небольшой шаг к скамейке. Он никак не отреагировал на это движение.

— Смотри! — Он повернул к ней шкатулку передней стенкой. Там не на что было смотреть."

"— Куда я должна смотреть? — спросила она. — Там ничего нет.

В снегопад во время оттепели можно наблюдать, как снежинки испаряются в полете к земле. Как вся их красота и легкость впитывается в воздух, где они и завершают свой путь, и волшебное мгновение заканчивается.

Такой вот снежинкой ощущала она себя, когда он сгреб руками ее ноги и дернул на себя. Падая, она увидела перед глазами собственную растворяющуюся жизнь, и все, что она знала, рассыпалось в порошок. Она даже не почувствовала, как ее голова хлопнулась об пол, только ощущала, что он по-прежнему крепко держит.

— Вот именно, на шкатулке ничего нет, а должно быть! — прорычал он.

Она заметила, что из виска сочилась кровь, но боли не было.

— Я не понимаю, о чем ты, — услышала она сама себя.

— На крышке лежала нитка. — Он наклонил голову близко-близко к ней, продолжая крепко держать ее. — А теперь ее тут нет.

— Отпусти меня. Дай мне подняться.