Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Первый десяток коробок, стоявший дальше всего под велюксовским окном, подтверждал слова мужа. Сплошь семейное старье, едва ли приобретенное им самим. Типичные объекты наследства, похожие на те, что оставили после себя ее дедушка и бабушка: фарфор, всевозможные бумаги и какие-то штуковины, шерстяные ковры, кружевные скатерти, сервиз на двенадцать персон и всякие там сигарные щипцы, каминные часы и прочие безделушки.

Картина семейной жизни, которая давно закончилась и почти отошла в небытие. Точно как он ей описывал.

Содержимое следующих десяти коробок добавляли некоторые подробности, накладывающие странный отпечаток на сложившуюся картину. Тут появились золоченые фоторамки. Альбомы для наклеивания вырезок и сами вырезки в увеличенном формате. Альбомы с вклеенными в них событиями и памятными заметками. Все, что отражало его детство, причем все с налетом лжи и замалчиваний, которые постоянно сопровождали его взгляд, обращенный назад на детские тропинки, как на неизменных попутчиков.

Наперекор тому, что ее муж всегда утверждал обратное, вряд ли он был единственным ребенком в семье. У нее не осталось сомнения в том, что у него была сестра.

На одной из фотографий ее муж стоит в тельняшке, сложив руки на груди, и смотрит в камеру печальным взглядом. Ему не больше шести-семи лет. Нежная кожа и густые волосы, расчесанные на пробор. Рядом с ним стоит маленькая девочка. С длинными косичками и невинной улыбкой. Возможно, она фотографируется впервые в жизни. Прекрасный небольшой портрет двух абсолютно разных детей.

Она перевернула фото и увидела три буквы — «Ева». Там было написано еще что-то, но потом зачеркнуто ручкой.

Она принялась просматривать фотографии и переворачивать их — везде эти зачеркивания.

Ни имен, ни указаний на место. Все было вычеркнуто.

«Зачем зачеркивать имена и названия?» — думала она. Ведь таким образом люди исчезают навсегда.

Как часто она прежде сидела у себя дома и рассматривала старые черно-белые снимки людей, лишенные имен!

— Это твоя прабабка, ее звали Дагмар, — изредка комментировала мать, но это нигде не было зафиксировано. А когда не будет на свете матери, откуда взять все эти имена? Кто у кого родился? И когда?

Но у этой девочки было имя. Ева.

Несомненно, сестра мужа. Те же глаза, тот же рот. На двух фотокарточках, где они были одни, она смотрела на брата восхищенным взглядом. Это было трогательно.

Ева выглядела как совершенно обычная девочка. Светленькая и чистенькая, с распахнутым навстречу миру взглядом, который, помимо самого первого снимка, всегда вмещал больше обеспокоенности, нежели мужества."

"Когда брат, сестра и их родители были изображены на фото все вместе, они стояли так тесно, словно хотели защититься от остального мира.