Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Ее взгляд был полон ненависти.

— Разве ты не должна сейчас находиться в Ольборге у сестры?

— Я не ездила в Ольборг, я была в Гётеборге и отнюдь не с сестрой. Лиссан говорит, что вы пристрелили ее собаку.

— Что ты имеешь в виду, говоря «вы»? Могу сообщить тебе, что в нее попала случайная пуля. Собака была неуправляема и помчалась в самую гущу дичи. Я предупреждал Йорта. А что ты, кстати, делала в Гётеборге?

— Это Торстен застрелил собаку.

— Да, Торстен, и очень сожалеет. Может быть, купить для Лиссан новую собачонку? Все дело в этом? Сейчас же скажи, что ты делала в Гётеборге!

Она нахмурилась. После пяти подтяжек морщины на лбу Тельмы Прам могла вызвать только очень сильная досада.

— Ты подарил мою берлинскую квартиру этому убожеству Саксенхольту. Дитлев, мою квартиру! — Она выразительно ткнула пальцем в сторону мужа. — Это была ваша последняя охота! Понятно?

Он шагнул вперед, заставляя ее попятиться.

— Но ты же ведь никогда не пользовалась этой квартирой. Тебе ни разу не удалось затащить туда твоего любовника. — Он усмехнулся. — Не кажется ли тебе, что скоро ты будешь для него старовата?

Тельма вскинула голову. Она на удивление хорошо справилась с унижением и стойко приняла этот удар:

— Ты сам не знаешь, о чем говоришь. И ты даже не знаешь, с кем я была в Гётеборге. Неужели забыл послать за мной свою ищейку Ольбека? — Она расхохоталась.

Дитлев был ошеломлен. Вопрос застал его врасплох.

— Развод тебе дорого обойдется, — продолжала Тельма. — За ваши странные забавы с Ульриком и остальной компанией придется дорого платить, когда дело дойдет до адвокатов. Ты думаешь, я буду хранить эти секреты бесплатно?

Он улыбнулся — она блефует!"

"— Понятно, о чем ты сейчас подумал. Считаешь, я не посмею, потому что слишком хорошо при тебе устроилась. Но нет, Дитлев. За эти годы я очень изменилась. Ты мне совершенно безразличен. Мне все равно, если ты сгниешь в тюрьме. Посмотрим, как ты будешь обходиться без своих рабынь из прачечной.

Он смотрел на ее шею, будто выбирая место для удара. Почуяв неладное, она отодвинулась подальше.

Значит, если бить, то сзади.

— Дитлев, ты болен на голову. Я всегда знала. Но раньше это было забавно, а теперь уже нет.

— Ну так найди адвоката! Кто тебе мешает!

Она улыбнулась улыбкой Саломеи, просящей у Ирода, чтобы ей поднесли на блюде голову Иоанна Крестителя:

— И чтобы по другую сторону стола сидел Бент Крум? Нет уж, Дитлев, этого я не сделаю. У меня совсем другие планы. Я только жду подходящего случая.

— Ты угрожаешь?

Она запрокинула голову, обнажив беззащитную шею, словно показывая, что не боится его! Она над ним издевается!

— Угрожаю, ты думаешь? — Из ее прически выбилась прядь волос, в глазах вспыхнул огонь. — Не собираюсь даже. Я нашла себе мужчину, и он ждет меня.