Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

– Пишут: «Пушерстрит, Кристиания, сегодня вечером в 8», и еще добавлено, что Марко должен явиться один, иначе…

Она прервалась, взглянула на мать Тильды и протянула телефон Марко.

В их распоряжении оставалось ровно двадцать пять минут.

Глава 42

Свободный город Кристиания издавна был прекрасно знаком Карлу. Там не существовало ни единого закутка и переулка, куда он на заре времен не сунул бы свой нос, ни одного дома, в который он, преисполненный ютской наивности и при полном обмундировании, не заглянул бы в этом уникальном красочном анархистском оазисе.

«Ковчег Мира», «Блоха», «Опера», «Страна Немо», «Пушерстрит», «Серый Зал», «Район Зеленого Сигнала», «Булочная Солнечный Луч»[114] – за каждым из этих названий стояло отдельное приключение. И потому Карл понимал, насколько безнадежной выглядела стоявшая перед ними задача.

Он испытывал противоречивые чувства. С точки зрения полицейского, Кристиания воспринималась как убежище для всевозможного сброда, однако, с другой стороны, именно здесь можно было вдохнуть глоток свободы и перенестись в те времена, когда Копенгаген еще не был передан на откуп яппи и прямолинейной культуре. Кристиания всегда была и остается пуповиной, питающей столицу особым шармом и свободно парящими мыслями. Приверженность велосипедному транспорту, забота об экологии – составляющие субкультурной среды, в которой собаки и прекрасные люди превратили старые уродливые казармы в, вероятно, самую крупную туристическую достопримечательность Дании.

Однако, как водится, лучшие идеи и намерения, взятые на вооружение беспринципными глупыми умами, измененные и перевернутые с ног на голову, меняются до неузнаваемости. Поэтому Кристиания всегда стояла перед вечной дилеммой – свободное управление или управляемая свобода.

Последние годы принесли жителям Кристиании автономию, и теперь ответственность за их внутренние дела лежала исключительно на них самих. Нельзя назвать неожиданностью то, что данный факт имел множество как благоприятных, так и отрицательных последствий.

Времена, когда бравые стражи порядка патрулировали в форменных сапогах этот культурный коллаж, давно миновали; все формы правоохранительных визитов находились под запретом, так что лишь самые неопытные и непримиримые коллеги Карла изъявляли желание раздувать пламя в таких местах, как Пушерстрит. Жители этой улицы, как стервятники, молниеносно унюхивали «бронесвинов» и решительно измордовывали их в хлам, так что у тех больше никогда не возникало мысли сунуться сюда еще раз.

Если б не эта улица, Кристиания представляла бы собой настоящий рай для Карла, но Пушерстрит являлась чрезвычайно опасной территорией для похожего на «легавого». И каким-то образом африканцы узнали об этом.