Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Как же Марко ненавидел этот день…

* * *Теперь прошло уже четыре года с тех пор, как Золя произнес эту речь и провозгласил себя главой клана с божьего соизволения. И это были четыре года террора и страха, более жуткого, чем когда-либо прежде.

В ночь после его выступления они снялись с насиженного места, оставив все, что являлось атрибутами их бродячей жизни: палатки, примусы, кухонную утварь, как и многие из примитивных инструментов, с помощью которых они осуществляли взломы.

На момент отъезда их насчитывалось двадцать взрослых и столько же детей; все наряженные в самую приличную одежду, украденную из магазинов Перуджи.

В течение последующих дней они пересекли Северную Италию, Австрию и Германию, взломав с десяток роскошных автомобилей, блестяще отполированных, с кожаными салонами, и перебив им номерные знаки, а затем направили свой кортеж прямиком к немецко-польской границе, в городок Свицко, откуда устремились в Познань. Никто не говорил о том, каким образом они избавились от автомобилей и сколько выручили за них, но как-то ночью все очутились в поезде, пересекавшем Польшу и направлявшемся дальше на север. Кто-то говорил, что Золя позвал в свое купе двух мужчин, чтобы охранять деньги, и Марко подумал, что раз для этого понадобились двое, то денег, видимо, было очень много.

В течение следующих месяцев Золя слишком ясно продемонстрировал им, что он понимал под «наступлением новых времен». По крайней мере, эти новые времена не ассоциировались с хорошими временами, и потому многие из членов клана исчезли, не проронив ни слова. Марко прекрасно понимал почему: им хватило побоев, насилия и ежедневной нужды.

Все в группе знали, что у Золя имеются деньги и что он их любит. Он всегда любил деньги. Проблема заключалась в том, что он берег их для себя самого и изо дня в день приказывал членам клана приносить все больше и больше. Поэтому все многочисленные проделки и кражи, за счет которых жил клан, сколько помнил Марко, продолжались точь-в-точь как раньше.

На зиму они устроились в Дании, сняв два частных дома, находившихся неподалеку друг от друга на проселочной улице на удобном расстоянии от Копенгагена. К этому времени осталось всего двадцать пять взрослых и детей вместе взятых, и если б не безвольная натура отца Марко, они с ним наверняка тоже сбежали бы, как и другие отступники, как женщина, которую Марко называл матерью и о которой теперь никто не упоминал.

Периодически Золя созывал всех и выдавал им новые, более презентабельные комплекты одежды, потому что на улицах лучше было появляться в приличном виде, так он говорил. Женщинам и девушкам полагались длинные юбки и облегающие яркие футболки, мужчинам и мальчикам – темные костюмы и черные ботинки.