Мера бытия

По слухам, Олег давно не жил дома. Девчонки говорили, что он разругался с отчимом, а парни предполагали, что женился. Но Лера досужей болтовне не верила, потому что Олегов отчим души не чаял в пасынке, а про женитьбу наверняка знал бы весь квартал.

— Здравствуй, Лера. Не ожидал тебя здесь встретить. — Олег строил фразу безучастно, на одной ноте, выдающей затаённое горе.

Лера взяла его за рукав гимнастёрки, чувствуя, как сердце заколотилось от непонятного испуга:

— Олег, скажи, что случилось?

По его лицу пробежала судорога, а губы задрожали, хотя он старался говорить ровно:

— Я приехал, а дома нет. Разрушен прямым попаданием. Погибли мама, бабушка, сестра и даже кот.

Охнув, Лера прикрыла рот рукой — она и забыла, что Олежка жил возле школы на Лермонтовском проспекте, куда вчера попала бомба.

— Лера, ты помнишь нашего кота? Сибирский такой, пушистый? Он у нас был набалованный, сметану ел, а рыбу не любил. Мы с сестрой его на помойке нашли и домой притащили.

«Зачем он рассказывает мне про кота?» — в панике подумала Лера.

Хотелось помочь, спасти, утешить, но говорить пустые слова казалось кощунством. Вместо этого она взяла Олега под руку и повлекла за собой:

— Пойдём к нам. У нас пообедаешь и помоешься. Я воды нагрею.

Покорно сделав несколько шагов, он остановился:

— Нет, Лера, прости. Спасибо тебе. Поеду обратно в часть. Кстати, ты слышала — сегодня Гатчину сдали?

Круто развернувшись на каблуках, он пошагал в сторону. Лера по инерции несколько метров пробежала за ним, а потом села на скамейку и закрыла лицо руками.

* * *"

"10 сентября 1941 года.

Сводка происшествий по городу.

…Полностью было разрушено также пятиэтажное здание на Лермонтовском проспекте, 13. Удалось спасти 24 человека. 18 погибло. На пятом этаже этого дома среди готовых рухнуть обломков оказался годовалый ребенок. Бойцы 327-го участка МПВО Ленинского района Ханин и Гардашник с риском для собственной жизни проникли в разбитую комнату и спасли малыша. В эту ночь на Кировский завод упало 627 зажигательных и 14 фугасных бомб. Бойцы МПВО и рабочие быстро ликвидировали последствия налета. Шестидесятилетний рабочий Г. И. Милинг не покинул своего поста на крыше даже после того, как был ранен в лицо осколком разорвавшейся поблизости фугасной бомбы. Обливаясь кровью, он погасил упавшую рядом зажигалку[7].

* * *В город змеёй стал заползать голод. Невидимый, неслышный, он оставлял тёмные следы на лицах людей, заполняя душу тоской, злобой или жалостью.

На мясные талоны отпускали яичный порошок, вместо сахара давали курагу, а крупу заменили маисовой мукой. С прилавков исчезли овощи, а о фруктах, даже местных яблоках, уже никто не вспоминал. И это в сентябре! Что же будет дальше?

Мысль о пропитании засела в головах людей, нагнетая обстановку тягостного ожидания.