Мера бытия

Артиллерия замолчала внезапно, и в наступившем затишье чётко послышались звуки автоматных выстрелов, нарастающие с дальней стороны поля.

Катя увидела, как цепочка немецких солдат по-пластунски взбирается по косогору. Их чёрные фигуры были ещё далеко. Быстрым движением она натянула на голову капюшон маскхалата и достала пистолет.

Майор поставил последнюю отметку, заложил чертёж в планшет и кинул Кате:

— Хватай рацию, отступай, прячься между скалами и немедля сообщай штабу квадрат крепости.

Он распластался по снегу и выпустил из автомата длинную очередь. Катя увидела, как строй гитлеровцев стал рассыпаться. На неё напало оцепенение. Мысли рвались, не пуская двинуться с места.

Майор приподнялся на колени и отрывисто рявкнул:

— Не стой, уходи немедленно!

Резкий окрик заставил Катю подхватить рацию и метнуться к куче валунов. Издалека она казалась пирамидой, увенчанной острым осколком гранита.

Метров пятьсот до укрытия Катя пропахала по-пластунски, проваливаясь локтями в снег и жадно глотая холодный воздух. Пулемётные очереди строчили над головой, заставляя вжиматься в снежную массу. Больше всего она боялась за рацию. Когда до пирамиды осталось совсем чуть-чуть, из-за камней выскочил рослый солдат и побежал прямо на неё. Катя вскинула пистолет. Рука чуть дрогнула в горячке боя. От выстрела в упор гитлеровец завыл и, опрокинувшись на спину, схватился за живот.

Усилием воли она остановила себя, чтобы не подхватить его автомат и не выпустить весь диск одной строчкой.

Сразу за валунами виднелся пышный куст, закутанный снегом до состояния кокона. Он отлично годился для антенны. Протоптав площадку, Катя развернула рацию.

— Я Стриж, Я Стриж. Передаю координаты батарей. Квадрат бомбометания справа от обрыва в двухстах метрах от берега. Вам ясно?

От скорости работы на ключе покалывало кончики пальцев, а капюшон сползал на лоб.

— Стриж, приказываю срочно уходить. На бомбёжку вылетает эскадрилья Пе-2. Позывные флагманского стрелка-радиста «Град». Ему даны ваши позывные. Перехожу на приём.

Оторвавшись от рации, Катя увидела, как под ливнем пуль Зубова тащат два человека в мокрых лётных комбинезонах. Перебрасываясь от скалы к скале, они успевали уйти из-под выстрелов.

Один из них развернулся и дал очередь из немецкого автомата в гущу фашистов.

— Пустите меня, я сам пойду! — крикнул майор, вырываясь. Чтобы стряхнуть заливавшую глаза кровь, он всё время мотал головой.

Живы! Все живы!

Катя вспыхнула от радости:

— Товарищ майор, приказано уходить, бомбардировщики вылетели.

— Хорошо, сейчас накроют гадов, — с весельем в голосе сказал молодой черноглазый лётчик, и Катя удивилась, что он так спокойно держится.

Другой лётчик, приладив к плечу автомат, садил по фашистам очередь за очередью.