Мера бытия

Крадучись тенью, он вошёл в сени и негромко стукнул костяшками пальцев о косяк:

— Хозяйка, можно войти?

Ухват со звоном задел плиту.

Женщина повернула к нему испуганное лицо с полуоткрытым ртом:

— Господи, помилуй!

Её рука легла на сердце, а глаза уставились на автомат на шее.

Показывая миролюбие, Сергей отвёл дуло вниз. Чтобы она совсем успокоилась, он не стал перешагивать через порог, а шёпотом сказал:

— Не бойтесь, я свой, красноармеец. Выбираюсь из окружения. Нет ли у вас хлеба или картошки?

Взгляд хозяйки сменился на такой пронзительно-жалостный, что Сергею показалось, будто она сейчас заплачет.

— Проходи, солдатик, садись, поешь картошечки. Вот и капусточка есть.

Быстрыми движениями хозяйка ставила на стол какие-то тарелочки, мисочки. Достала стопку и плеснула туда толику мутно-красной жидкости из оплетённой бутыли, заткнутой струганной деревяшкой. От запахов пищи и домашнего тепла у Сергея закружилась голова. Руки и ноги отяжелели.

Голод пересилил осторожность, и он сел за стол. Схватил ломоть хлеба, обжёг пальцы о картошку, смотрел, как прозрачно выгибает пласт кислая капуста с мелкими вкраплениями тминных семян. Хотелось съесть всё и сразу. А потом в баню и спать, спать, спать.

Смахнув с табуретки невидимую пыль, хозяйка села напротив и подпёрла щеку ладонью, видно, хотела что-то сказать, потому что несколько раз подавалась вперёд, а потом снова отшатывалась.

Когда за окном промелькнул белый платок, Сергей вскочил:

— Кто там?

— Не обращай внимания, это моя дочка Шурка. Ей десять лет всего. Только и знает, что с кошкой играть. Ты ешь, ешь. — Не вставая с места, она расстелила на столе кусок тряпки и завернула в него буханку хлеба. — Сама пекла третьего дня. Ещё не успел зачерстветь.

Последнюю щепоть хрусткой капусты Сергей проглотил почти не жуя.

— Спасибо вам большое, больше отблагодарить нечем.

Хозяйка смущённо отмахнулась:

— Да нешто я не понимаю. Свои же люди. У меня сынок такой же, воюет где-то. Бери хлебушек.

Она протянула Сергею хлеб, он принял буханку, как ребёнка, пахнущего теплом и уютом:

— Скажите, где мы находимся?

— Село Боровёнки. Тут и речка Мста недалече, только мост взорван. У нас народ на лодках переправляется.

— А немцы?

— Немцы-то? — переспросила хозяйка. В её тон закралась какая-то неприятная интонация, от которой он похолодел. — Немцы тут недалече. Мабудь, на соседнем хуторе, за рощицей. — Сергей вспомнил несколько берёзок сразу за домом. — Но они недавно уехали. Я сама слыхала, как мотоцикл тарахтел.

— Да что ж вы молчали! — вырвалось у Сергея.

Держа руку на спусковом крючке, он ринулся к двери с единственной мыслью как можно быстрее унести ноги. Половик в сенях гармошкой скользнул под сапогами.