Ментовской беспредел

Может, ему другое место нужно?

– Ну да, он высоты боится... – Малик мерзко хохотнул и показал Игнату на «вокзал». – Там спать будешь!

Это была постанова, в которой содержалось смертельное оскорбление. Игнат обязан был спросить ответ.

Он стремительно шагнул вперед, резко схватил Малика за грудки, потянул на себя, швырнул через бедро и, когда тот оказался на спине, швырнул его под крайнюю шконку к обиженным. Груз был доставлен по назначению...

Назиру понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить происшедшее – так оно не хотело укладываться в голове.

– Ты что сделал? – крикнул он на русском и добавил несколько слов на своем родном языке.

Наверняка слова были ругательными.

Назир не отличался мощной комплекцией. Как и Малик, он входил в среднюю весовую категорию.

Но это не помешало ему собрать всю свою смелость и броситься на Игната. Но ему не повезло. Противник был слишком сильным, и Назир оказался на полу лапками кверху. Правда, он снова поднялся. А зря... Игнат ударил его кулаком в челюсть. Это был его коронный удар, который мало кто мог выдержать. Назир не входил в число этих счастливчиков, поэтому рухнул на пол в глубоком нокауте...

Но из-под шконки уже выбрался Малик. В руках у него мелькнула заточка. В глазах злая и совершенно напрасная радость. Игнат знал добрую сотню приемов, как выбить нож из руки нападающего...

– Малик! – донесся резкий гавкающий окрик от окна.

Занавес из одеял уже разошелся. К Игнату приближался крепко сбитый мужик – опять же чеченской национальности. А по обе руки от него два амбала.

Малик нехотя спрятал заточку, отступил. Но в любой момент он мог наброситься на Игната. Да и другие джигиты готовы были смешать его с грязью.

Ситуация была покруче, чем в тот раз, когда Игнат оказался в пресс-хате. Четыре разъяренных чеха, к которым в любой момент мог присоединиться пятый. А Игнат один...

– Я не понял, это кто за обиженных тут подписывается! – неожиданно с верхотуры донесся чей-то возмущенный голос.

По всем арестантским раскладам Малик только что пополнил собой ряды опущенных. Он же касался неприкасаемых, а значит, был законтачен... Но, видимо, чеченцы так не считали. Поэтому готовы были наброситься на Игната, чтобы спросить с него за обиженного Малика.

– Не, в натуре, это беспредел какой-то!

Откуда-то со шконки сорвался среднего роста коренастый крепыш с багровым рубцом над правым глазом.

– Э-э, братья-славяне, да тут наших бьют!

Нашелся еще один смельчак, который так же встал рядом с Игнатом.

Больше храбрецов не нашлось. Зато по камере упругими волнами пошел гул – это «пассажиры» выражали свою поддержку Игнату. В Игнате они видели человека, способного сбросить чеченское иго.