Менталист. Конфронтация

— Вот оно, правосудие!

— О каком наказании идёт речь, ваше превосходительство?!

Аристократы были возмущены, даже не так, они пришли в бешенство.

Дверь в зал открылась, кто-то вошёл, но я не стал оборачиваться. Сейчас мой взгляд был направлен на императора. Настолько ли я важен ему как ресурс? Я не питал иллюзий, все люди заменяемы, но было искренне интересно, что решит правитель.

— Я вижу, прибыли новые участники слушания, — прогрохотал он. — Вам есть, что сказать?

Побороть желание оглянутся было сложно, я не выдержал.

Позади меня наполнялся первый ряд.

Отец с Натальей, Романовы, Елена, Ольга, Света…

Посмотрев на императора, я заметил, что его глаза смеются. Вокруг снова разворачивалось представление.

Стоящая недалеко от меня Лера вытягивала всю энергию, подавляя дар. Сердито посмотрев на неё, я увидел язык. Наверное, все пиявки имеют в имени четыре буквы и скверный характер.

— Если вы не против, продолжим, — сказал император, обводя взглядом группу поддержки.

— Против, — неожиданно вмешалась Ольга Романова. Бросив эту короткую фразу, женщина явно наслаждалась эффектом, а тот был знатным. Среди аристократов поднялась сутолока, они зашипели, как рассерженные пчёлы.

Ольга не торопилась объяснять свою позицию, смотря императору прямо в глаза.

— Поясните свою позицию! — нехотя бросил правитель, его напрягало, что приходится играть по правилам Ольги, а опытная интриганка лишь благосклонно прикрыла глаза, развивая свою мысль.

Отец глядел на неё удивлённо, да и многие в зале промолчали только потому, что не знали, чего ожидать. На меня поступок главы Романовых произвёл наименьшее впечатление.

В голове собиралась полная картина произошедшего за последние месяцы, в которой всё вставало на свои места, в том числе и я сам.

— Род Романовых был атакован Игнатьевыми, мы полностью на стороне юноши. Как вы знаете, он является женихом нашей младшей дочери, мы, не побоюсь этого слова, даже одобряем такую реакцию.

Слова Ольги повергли многих в шок. Но удивляло даже не то, что Романовы открыто выступили в мою поддержку, а то, что у них не было ни одного шанса. По сути, сейчас было две стороны: обвинитель и обвиняемый, — которые практически ничего не могли изменить в решении императора, даже если меня не казнят, то здорово испортят жизнь. Зачем Романовым поддерживать меня, это же самоубийство!

Механизм, запущенный в сознании, уже не был таким мягким и податливым, зубастые шестерёнки двигались с бешеной скоростью. Нельзя недооценивать Романовых, у них есть козырь, просто пока непонятно какой.

На лбу императора пролегла складка, он, как и я, не понимал, какую игру затеяла Ольга. Мой отец же, напротив, смотрел на женщину будто на святую. Оно и понятно, ведь она спасала его сына.