Менталист. Конфронтация

Паула пришла в себя, услышав:

— Если вы не дадите показания, мне придётся вас арестовать.

Седой мужчина в прямоугольных очках внимательно смотрел на девушку. Допрос шёл вот уже полчаса, но пока о судьбе Фёдора ничего не было известно.

— Я не буду давать показания против моего господина.

— Насколько я знаю, вы наёмник, — доверительно начал следователь. — А наёмники превыше всего ценят собственное благополучие.

— Мы больше не наёмники, — задумчиво произнесла Паула.

— А кто же вы, позвольте спросить? — усмехнулся мужчина.

В голове мешанина образов, воспоминаний, эмоций. Было сложно вылавливать собственные мысли, хотелось просто кричать, заглушая поток сознания.

Рядом сидела невысокая девушка. На голове аккуратное каре, куртка расстёгнута, а под футболкой выпирают два здоровенных полушария. Солдаты напротив нас не сводят взглядов с груди. Машина налетает на кочку, глаза моего конвоя подпрыгивают.

Я стараюсь отвлечься от внутреннего «я» посредством деталей. Цепляю их из внешнего мира, как прелую листву граблями, перед тем как бросить в костёр воспалённого сознания. Внутри пепелище, там всё выгорело, особенно после разрушения поместья, один огонь, с шумом пожирающий кислород. Если я не буду подбрасывать топливо, он примется за меня.

Крики людей, пожар, грохот камня.

Но самое страшное было потом, когда я остановился после слов Елены. Стоны из-под обломков, голоса, зовущие на помощь. Сказать, что я о чём-то жалел? Нет, это будет неправдой.

Человеколюбие внутри меня умерло, видимо, это была установка извне. Уже не разделяя, где моя собственная личность, а где тот характер, что удобен окружающим, я тонул.

Девушка… Взгляд снова зацепился за её образ. Короткая стрижка, ярко накрашенные губы, полные бёдра, еле сдерживаемые чёрной джинсой, невысокая. Почему это так меня интересует? Потому что она высасывает из меня силы, крупица за крупицей, поглощая всю накопленную энергию. Её ядро напоминает чёрную дыру, и, похоже, я её ужин этой чудесной ночью.

Девушка повернулась, отчего её русые волосы взметнулись. Мне досталась ехидная улыбка и лопнувший шарик жвачки, облепивший её губы. Она высунула язычок, по-змеиному хищно и завораживающе, собирая жвачку, отчего состав конвоя зашёлся в экстазе. Довольно улыбнувшись, она отвернулась, приводя помаду в порядок и мурлыкая какую-то песенку.

Машина уносила нас в центр города, двигаясь между кварталами аристократии прямо к резиденции императора, где меня ждал суд. Но это только утром, а сейчас надо постараться уснуть.

Во сне я видел Свету, она стояла передо мною, что-то шепча. Голоса слышно не было, будто между нами застыл стеклопакет. Читая по губам, я составлял слова: «Что… Ты… Сделал…»

Что я сделал? А что я сделал?

Воспоминания догоняли даже во сне.