Менталист

По иронии судьбы, из того самого пистолета, который Куле использовал во время представлений.

Мина пнула небольшой сугроб.

— То есть любой трюк — имитация несостоявшегося убийства?

— Большинство, во всяком случае. — Кивнув, Винсент откашлялся. — Причем в роли жертвы чаще всего выступает женщина. Это ее пронзают мечами или распиливают, перемещая разделенные части тела, — и все ради того, чтобы потом показать, что она не пострадала. И то, что фокусники проделывают это именно с женщинами, не может быть случайностью. Возможно, все дело в том, что женщина меньше и подвижнее мужчины и ее легче запихнуть в ящик. Даже не знаю, насколько можно считать исчерпывающим такое объяснение.

— Но и в реальной жизни жертва обычно женщина, — пробормотала Мина, затем нагнулась, зачерпнула ладонью мокрый снег и слепила аккуратный снежок.

— Думаю, главная причина все же залегает глубже, — сказал Винсент и остановился. — Женщина дает жизнь, поэтому ее смерть — бо́льшая трагедия. В каждом таком случае умирает не только она, но в ее лице и все человечество, которое ей суждено продолжить. Думаю, именно так это и понимает наше подсознание. Мужчина более… заменим, что ли. Ну и насчет реальной жизни: здесь вы правы. Лучший способ справиться с тем, что тебе недоступно, — уничтожить его.

— И все-таки инсценировка убийства человека меньше всего похожа на волшебство, — заметила Мина. — Если я зарублю кого-нибудь мечом, а потом продемонстрирую этого человека целым и невредимым и тем самым открою, что меч был ненастоящий, кого это может впечатлить?

Она остановилась и взвесила в руке идеальный снежный мячик.

— Вы опять забываете о символическом аспекте, — напомнил Винсент, опасливо косясь на снежок. — Если я распиливаю человека надвое, то тем самым лишаю его жизни, верно? И то, что потом этот человек оказывается живым и невредимым, свидетельствует о том, что я воскресил его из мертвых. Это и есть то, что на самом деле демонстрируют классические трюки, какими бы избитыми они нам ни казались. Власть над жизнью и смертью.

Винсент быстро взглянул на часы. Мина, похоже, не подозревала, что ее обеденный перерыв давно закончился, и Винсент надеялся продержать ее в неведении еще некоторое время. Они вышли на берег, поросший кустарником. Лодки у причальных мостиков еще не появились, и нетронутая гладь воды выглядела как опрокинутое черное зеркало. Винсент провел ладонью по черным веткам. В перчатках застряли кристаллики льда.

— То есть мы ищем преступника с комплексом Бога, — сделала вывод Мина. — Преступника, которого трюки завели слишком далеко и который начал убивать по-настоящему.