Менталист

Серьезного разговора между нами все еще не было, но я подозреваю, что у нашей дочери на руках порезы, сделанные бритвой или ножом. Ты слышишь?

Винсент осушил свой бокал. Ульрика больше не смеялась. Она выпила вино, кивнула бармену и заказала два джин-тоника. Похоже, тоже по-своему переживала за Ребекку.

— Так или иначе, Ребекка сделала это у тебя, — сказала Ульрика. — Что-то есть такое в твоем доме, что толкнуло ее на это. У меня она чувствовала себя прекрасно.

— Боже мой! — Винсент выкатил глаза на бывшую жену. — В каком мире ты живешь? Да что ты вообще знаешь о своей дочери? Когда ты в последний раз говорила с Ребеккой?

— Мы с ней говорили, — запротестовала Ульрика и потянулась к джин-тонику, который только что опустился на стол.

Винсент обозленно мешал соломинкой свой. Уж лучше так, коль скоро разговор будет продолжаться в том же тоне.

— Как зовут ее лучшую подругу? — спросил он. — Только не говори мне, что это ты. Нет ничего отвратительнее мамаши, заигрывающей с дочерью-подростком.

Винсент развернулся на стуле, так что оказался лицом к лицу с Ульрикой.

— У нее нет лучшей подруги, — серьезно ответил он. — Масса знакомых и ни единого друга. И та улыбка, которую ты видишь на ее губах, ненастоящая. Она никогда не доходит до глаз. Как ты можешь не замечать такие очевидные вещи? Или ты просто не хочешь, потому что боишься разрушить образ счастливой, спортивной мамы с идеальными детьми? Ты ведь такой себя представляешь?

Его бокал почти опустел. Слишком быстро. Нельзя забывать об осторожности, с учетом того, что он почти не ел.

— Черт тебя подери, Винсент, — прошипела она. — Прекрати. Спасибо, по крайней мере, что считаешь меня счастливой и спортивной.

Винсент вздохнул. Как всегда, Ульрика сумела повернуть его аргумент себе на пользу.

— Неужели это я виноват в том, что ты не видишь, что происходит? — продолжал он. — Мы пришли сюда не за этим. Иногда я спрашиваю себя, ты вообще… настоящая?

— Нет. — Ульрика гоняла соломинкой кусочки льда в пустом бокале, и они звенели. — Я — плод твоей фантазии. На самом деле ты сидишь и пьешь здесь сам с собой. К удивлению всех этих людей…

Она кивнула бармену и показала на пустые бокалы, которые тотчас были заменены на полные.

— У вас есть миндаль или что-нибудь, что можно съесть? — спросил Винсент.

Бармен кивнул и минуту спустя вернулся с чашкой теплого миндаля, которую поставил перед Винсентом. Маловато, конечно, для обеда, но хоть что-то.

Винсент прикусил кулак. Жжение алкоголя в желудке поутихло.

Тут засигналил телефон Ульрики.

— Опаздывают, — сказала она, взглянув на сообщение. — Так что пока пообщаемся.

Винсент покосился на часы. Оставалось каких-нибудь 840 секунд.

— Смотри на это как на вечер без детей. Только взрослая компания, — добавила она.