Менталист

Она несколько раз лихорадочно сглотнула и откашлялась.

— Когда ты уезжаешь?

Винсент посмотрел на часы.

— Самолет в Мальмё вылетает через два часа. Выходит, совсем скоро.

Ей не хотелось отпускать его. После пресс-конференции группа так и не успела толком собраться. Но как сказать об этом вслух?

Как бы Мина ни сформулировала фразу, она открывала больше, чем хотелось.

Сохранять невозмутимый вид — вот и все, что оставалось в такой ситуации.

— Мы будем работать дальше.

— Можно? Или я умру от любопытства.

Мама рассмеялась. Так громко и отчетливо, будто стояла здесь, в бывшем хлеву, а не за дверью снаружи.

Он поправил рубашку и наморщил лоб. Мама стала такой грустной с тех пор, как уехала Яне. Она почти перестала разговаривать. Только за завтраком, нарезая треугольные ломтики хлеба для горячих бутербродов, говорила, как важно каждый день делать одно и то же. Все остальное ее время без остатка поглощала борьба с сорняками. На холодильнике висело расписание. Оно было написано от руки на листке из блокнота. Малла, Йесси и Лотта видели его и нашли забавным. Их родители явно не занимались такой ерундой. Но мальчик понимал, как важно все до мелочей продумывать наперед. И надеялся, что на этот раз сделал именно так. Если это и есть то, чего не хватает маме, то она развеселится. Если нет — он даже не представляет себе, что станет делать.

Мальчик прокашлялся и торжественно открыл дверь. Глаза мамы возбужденно блестели. Она вошла в его магическую мастерскую и замерла на месте:

Это был самый большой из его ящиков. Маме он доходил почти до пояса. И стоял на колесах так, чтобы его можно было повернуть к публике любой стороной.

Мальчик отпустил тормоза, и одно колесо медленно повернулось. Кончики пальцев до сих пор были влажными от темно-синей краски, но мальчика это не беспокоило. Мама прикрыла ладонью рот.

Ей понравилось, на этот счет можно было не беспокоиться. И это было еще не все. Одна из стенок ящика осталась некрашеной. Зато к ней была приклеена бумажка: «Зарезервировано для Лас-Вегаса».

— Не иначе как я была святой в прошлой жизни, — прошептала мама, утирая слезы в уголках глаз. — Иначе чем я могла заслужить такого сына?

Она взяла кисточку и приступила к покраске оставшейся стенки. Когда управилась, спросила:

— И как это работает? Ты ведь расскажешь мне, правда?

На этот раз мама все-таки нарисовала звезды.

— Я буду вынужден сделать это, если ты согласишься быть моей ассистенткой, — ответил он и открыл ящик. — Не боишься?

— Нет, нет! Подумать только… Я буду ассистировать настоящему иллюзионисту!

От запаха краски у мальчика закружилась голова. Наверное, все-таки не следовало закрывать дверь. Но эта была их с мамой тайна, не для посторонних глаз.