Менталист

Я… я не выдержу здесь… Свихнусь.

Мама молча смотрела на дочь. Яне заморгала, чтобы смахнуть слезу. Она не должна плакать, просто не имеет на это права. Потому что тогда у нее не хватит духа порвать со всем этим, и мама победит. Яне подняла глаза к голубому небу и снова заморгала. Небо пустое — ни облачка, ни самолетика. Но ей не нужна пустота, совсем наоборот. И того, что ей нужно, на этом хуторе нет и никогда не будет.

— Не волнуйся за меня, — продолжала Яне. — Мне шестнадцать, я справлюсь. Я уже нашла себе жилье.

— Я волнуюсь не за тебя, а за себя, — ответила мама. — Ты всегда была самой сильной из нас. Самой умной. Ты даже знаешь, что одуванчик — сильное мочегонное, и много других вещей, а я… я… у меня едва хватает ума раздобыть еды на обед. Без тебя я… да и твой брат с его фокусами… я… я не смогу.

Мама снова опустила глаза в траву.

— Если ты исчезнешь, я наложу на себя руки.

Яне как будто ударили в грудь, так что из легких разом выбили весь воздух. Она ожидала чего угодно — что мама рассердится, запретит, заплачет или очередного приступа депрессии — только не этого.

И в Яне вскипела ярость.

— Ну и черт с тобой, — сказала она. — Ты мне мать или не мать, в конце концов? Это шантаж. Я не могу посвятить жизнь тебе одной, да и брат не такой уж неженка. У меня своя жизнь, тебе понятно? Если не справляешься одна, у тебя еще есть возможность найти кого-нибудь себе в пару. Но это буду не я.

Яне вскочила. Мама продолжала смотреть в траву, на ровный, очищенный от одуванчиков ряд. Она казалась такой маленькой. Такой бесхребетной. Но Яне все сделала правильно. Она должна уехать отсюда, иначе быстро покатится по наклонной. Как мама.

Педер беспокоился, поджидая ее у туалета, и уже начинал сомневаться, что Анетта выйдет оттуда живой.

— Дорогая, с тобой всё в порядке?

Он приложил ухо к белой деревянной двери.

Наконец изнутри донесся стон, а потом появилась и сама Анетта — белая как мел.

— Назад. — Она выставила ладонь, призывая Педера держаться на расстоянии. — У меня изжога или того хуже… В общем, ко мне опасно приближаться. Близнецов это тоже касается.

— Нет проблем, дорогая, — ответил Педер. — Мы окутаем тебя заботой и вниманием. А близнецам полезно развивать жевательные мышцы.

Анетта закатила глаза, прихватила из ванной пузырек антисептика и протерла дверную ручку со всех сторон. Педер затаил дыхание. Ему и в самом деле очень хотелось, чтобы Анетта никогда больше не открывала эту дверь.

— Я серьезно, — сказала она. — Отныне этот туалет — моя территория. Если, конечно, у тебя не возникнет желания беспрерывно блевать и испражняться.

Педер попятился, изобразив на лице ужас.

— Органические жидкости? Разве в этой семье есть такая проблема? Близнецы как будто высушены изнутри.