Менталист

Но я не помню никого, кто проявлял бы нездоровый интерес к Туве, как среди нормальных посетителей, так и… среди наших чудиков, скажем так.

— Подумай хорошенько. — Мина медленно кивнула. — Тебе, наверное, нужно время. Попытайся вспомнить кого-нибудь, кто выглядел бы… особенно странно. Может, кто-то из завсегдатаев вдруг перестал к вам ходить? Что-нибудь произошло, после того как Агнес сменила Тува?

Она развернула к нему ноутбук.

— Я хочу, чтобы ты указал еще какую-нибудь контактную информацию, — и ткнула пальцем в формуляр на экране. — Где тебя можно найти, помимо работы? Адрес, номер телефона… На случай, если у нас возникнут еще какие-нибудь вопросы. Мы проверим данные до того, как ты покинешь это здание.

— То есть мы закончили? — спросил он и быстро заполнил формуляр.

Он почувствовал невероятное облегчение, чуть не рассмеялся. Они не имели ничего, за что его можно было бы задержать. Даже если хотели этого. То есть со шведской полицией полный порядок.

— Почти закончили, — поправила Мина и перевела взгляд на Винсента, все так же сидевшего у стены: — Хочешь что-нибудь добавить, Винсент?

Менталист почесал шею.

— Сделай одолжение, Даниэль, назови четыре вещи, которые есть в твоей квартире, а пятую придумай.

— Что? — В этот момент до Даниэля вдруг дошло, что ему давно нужно в туалет. — Хорошо… жалюзи, электрический чайник, зеркало в ванной, потолочный вентилятор, письменный стол… Зачем?

Мина громко кашлянула.

— Ну вот, теперь мы закончили, — объявила она, поднимаясь из-за стола. — Ты можешь идти, Даниэль. Спасибо, что заехал. Я свяжусь с тобой, если еще что-нибудь будет нужно.

Они пожали друг другу руки, и Даниэль кивнул Винсенту.

— Я могу быть у своей девушки Эвелин, — сказал он. — Она уже в курсе. Ее номер я тоже записал.

— Это было интересно, — сказал Винсент.

Допрос его явно воодушевил. Все это мало отличалось от того, чем он занимался на сцене тысячи и тысячи раз, но чувство сопричастности к серьезному делу пьянило не на шутку.

— Может, все-таки лифт? — Он показал на стальные двери. — Все-таки слишком много этажей.

Недовольство Мины ощущалось почти физически. Он и сам ненавидел тесные, замкнутые помещения. Лифт — что-то вроде движущегося гроба. Но Винсент, по крайней мере, работал со своей клаустрофобией, чтобы в один прекрасный день весь мир не показался ему слишком тесным. Он очень сомневался в том, что Мина тоже занимается этой своей проблемой. Но и она, безусловно, заслуживала большей свободы.

— Как я вообще оказался на этом допросе?

Самое главное сейчас было отвлечь внимание Мины от бактерий, которые, конечно, кишмя кишели в этом железном ящике.

— Я пересказала Юлии то, что ты говорил о Даниэле, — ответила Мина, поворачиваясь к Винсенту.