Менталист

Он не производил впечатления виновного. Но Мина говорила, что Даниэль сбежал из кафе и больше не объявлялся. Это выставляло его не в лучшем свете. А Гуннар и Мэрта упоминали о боли, которую Баргабриэль якобы причинил их внучке. Черт…

Кристер выпрямился на стуле. День выдался долгий и не самый удачный. Кристер осознавал весь ужас того, что произошло с Агнес и Тувой, но, в конце концов, все мы рано или поздно умрем. И никто не знает, когда это произойдет и кто следующий на очереди. Так уж устроен мир. Иногда Кристеру мерещилась черная фигура с косой в дверях его кабинета. Не то чтобы он грезил смертью, просто хотелось внести в жизнь хоть какое-то разнообразие. Расширить кругозор, так сказать. Жизнь — смерть — жизнь…

Он снова запустил файлы с камеры слежения, но на этот раз не для просмотра, а чтобы создать видимость работы. Сложил руки на животе, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Теперь Кристеру особенно не хотелось, чтобы Даниэль оказался преступником, потому что это означало лить воду на мельницу Йеспера. К сожалению, пока все улики указывали в одном, нежелательном как для Кристера, так и для Даниэля направлении. Кристер вздохнул. Даже расисты иногда бывают правы.

В Сребренице он работал плотником — такие чудеса создавал своими руками! Эту профессию он унаследовал от отца и деда — и как будто собрал в себе все мастерство, накопленное многими поколениями. Так, по крайней мере, говорил дед по материнской линии, которому было достаточно взглянуть на кусок дерева, чтобы увидеть, что в нем живет, чего оно хочет и во что должно воплотиться. Такое множество прекрасных вещей было создано его руками. Он не успокаивался, пока вещь не получалась в точности такой, какой была задумана.

Но потом все кончилось. Война отбила у него всякую охоту к творчеству. Смерть заслонила образ вечной красоты, легла на душу черным грузом. В руках скопилось слишком много боли, которая заставляла пальцы сжиматься в кулаки при одной мысли что-нибудь создать.

Война открыла в нем новый талант — могильщика. Закапывателя мертвецов. Он давно потерял счет, сколько их было. Теперь он копал могилы — по одной на каждого человека и в строгом соответствии с церковным обрядом. А ведь было время, когда приходилось зарывать горы трупов, в основном мальчиков и мужчин… Ямы были глубокими, и людей в них сбрасывали, словно туши животных. Прах к праху — он хорошо помнил этот звук. Предварительно их обыскивали на предмет ценных вещей, но у большинства взять было нечего. Это были нищие — прах, и только.

Иногда он спрашивал себя, слышит ли эти звуки Младич в тюремной камере. Возможно, что и нет.