Мент

 – Я вам что, бандит с большой дороги?

– Не напрягайся, – произнес крепыш. – Ребята знали, что ты вооружен.

Сработали, как могли… – Он вздохнул и, сунув под нос Андрею какую-то бумажку, перешел на официальный тон:

– Гражданин Корнилов Андрей Петрович, вы обвиняетесь в убийстве Тасканова Виктора Геннадиевича. Вот ордер на ваш арест…

– В убийстве? – растерялся Андрей. – Что вы несете?

– Сегодня ночью он был задушен подушкой в своей палате.

– Ночью?! Да этой ночью я был в двадцати километрах от Москвы!

– У меня другие сведения. Кроме того, всплыли неизвестные ранее факты, которые указывают на то, что вы причастны к гибели Вероники Кругловой.

Андрей не поверил своим ушам. Его обвиняют в смерти Ники! Вот это номер!

– Да вы что, с ума все посходили? – с болью вырвалось у него.

Крепыш счел излишним вступать в дискуссию. Кивнув на дверь, он приказал своим парням:

– Уведите.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1

ДОЖИТЬ ДО РАССВЕТА

Кто были люди, устроившие засаду в его квартире, Андрей понял, лишь выбравшись из машины: прямо перед ним находилось легендарное здание под номером тридцать восемь.

""Петровка не ФСБ, – с облегчением подумал он. – Как-никак свои.

Разберемся…""

Однако последовавший прямо с колес допрос показал, что Андрей зря надеялся на скорое разрешение его проблем. Уже то, что первым беседовал с ним следователь Астраханский, не предвещало ничего хорошего. Да-да, тот самый Астраханский, кабинет которого еще лет двадцать назад подозреваемые окрестили «Хатынью».

Перспектива оказаться там наводила ужас даже на видавших виды зеков. Это был дурной знак. Что-то вроде черной метки. Прежде Андрей слышал немало историй о крутом норове Астраханского. Чему-то верил, чему-то нет. И уж никак не мог предположить, что когда-нибудь ему самому придется переступить порог «Хатыни», да еще в роли подозреваемого.

Андрея усадили на стоявший в центре кабинета стул, пристегнув наручниками к спинке. Астраханского, который сидел за столом, он не видел, глаза слепила яркая лампа. Судя по всему, шестидесятилетнему хозяину кабинета нравилась подобная игра в кошки-мышки. При таком освещении от его глаз не могло укрыться ни одно движение жертвы. А вот допрашиваемый созерцал лишь размытые очертания следователя…

Добрую минуту Астраханский молчал, внимательно рассматривая арестованного."

"– Все ясно! – неожиданно бодрым голосом проговорил он, достав из лежавшей на столе папки несколько листков. – Ну что, прямо сейчас будешь писать признание или предпочтешь пройти девять кругов ада? Признаюсь честно, за мою многолетнюю практику до последнего, девятого, еще никто не дотягивал. Самый упрямый сломался на седьмом. Кажется, лет десять назад это было…

Его заявление Андрей воспринял как личную обиду.