Меняя формат Судьбы

Мимо их забора пролетел кусок сорванного с какой-то крыши кровельного железа, и Дарья, проводив его задумчивым взглядом, пока тот не пропал из виду, повернулась и посмотрела на маму:

– Мам, давай-ка на всякий случай соберём тревожные рюкзаки, а?

– Ты чего всполошилась, Дашуль? – всмотрелась в задумчиво-сосредоточенное выражение лица дочери Лидия Григорьевна. – Дом у нас крепкий, надёжный, забор высокий, каменный, через него мусор опасный и большие ветки не пролетят.

– Так-то да, – кивнула Дарья. – Но… – И поделилась своими тревогами: – Мы находимся в низине, на улице, которая идёт под уклон, спускаясь к морю, причём в нижней её части. Если затопит канализационные сливы выше или речка разольётся потоком в стороны, куда эта дурная вода потечёт? А вот сюда в том числе она и потечёт.

– Ну и что она может затопить? – подумав и прикинув такой вариант, спросила с сомнением мама. – Через стену поток не прорвётся, ну а если и протечёт сколько-нибудь, то разве что подвал затопит. Так Васильич с Антоном законопатили все щели и окна в подвал, да ещё и плёнкой сверху заклеили, а у входных дверей бруствер из мешков с песком соорудили. В дом вода вряд ли попадёт.

– Да за милую душу себе попадёт, и ещё как! Ты кадры таких вот бурь-потопов из европейских городов видела? Как несётся дурниной дикой водный поток, сметая всё на своём пути, когда попадает в узкий коридор улиц, зажатых домами? А у нас тут как раз такой случай: заборы-дома и улица под уклон, – настаивала Дарья, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Ну что ты нагнетаешь, Дашуль? – растревожилась не на шутку настойчивостью дочери Лидия Григорьевна.

– Да что-то мает меня, мамуль, тревожно, и беспокойство не отпускает. Я вообще бы прямо сейчас отсюда вас с Павлушей увезла куда-нибудь повыше, сильно повыше, в более безопасное место, – призналась честно Дарья.

– Всё же вроде не в красной полосе опасности, – возразила ей не очень уверенно мама и спросила: – Это прямо твоя чуйка сигналит, Дашуль? Или просто тревожно?

– Да не пойму пока, мам, – прислушавшись к себе, честно ответила Дарья. – Но как-то… не спокойно совсем.

– Ну тогда чего срываться-то, – с явным сомнением в голосе спросила Лидия Григорьевна. – Да и куда?

– Над вопросом «куда» я как раз и размышляю. Но пока вроде нет повода бежать, ты права, – согласилась с её аргументами Дарья, и всё же от своей идеи не отказалась: – Но лучше нам быть готовыми к немедленной эвакуации, и так, чтобы голыми-холодными и неприкаянными не выскакивать из дома в последний момент.

Лидия Григорьевна всмотрелась пристально в лицо дочери и возражать ей более не стала. А вот бог его знает: есть в Дарье нечто необъяснимое, и если она что-то такое чувствует и мает её непонятной тревогой, то лучше перестраховаться от греха.