Меня зовут Корокотта

Чем сильнее ты боишься собаку, тем больше шансов, что нападет. Страх придает серый цвет нашей ауре, которую животные видят и реагируют, согласно своей природе. Впрочем, если не боишься, все равно могут покусать в силу сторожевого инстинкта.

— Странно, ты, мой враг, советуешь мне с охраной и как вылечиться, — произнес Октавиан Август.

— Во-первых, лично ты не враг мне. Я не кантабр. Оказался у них случайно после кораблекрушения. Присоединился к их войне, чтобы денег заработать, но они попытались убить меня, прельстившись твоей наградой. Так что дальше пусть сами отдуваются. Во-вторых, один очень сведущий друид, предсказавший нашу с тобой встречу, сказал мне, что ты проживешь долго и умрешь своей смертью. Спорить с богами бесполезно, — иносказательно сослался я на труды историков, которые в том числе упоминали о визите Корокотты к императору за наградой и, как оказалось, не обманывали.

— А кто ты по национальности? — полюбопытствовал он.

— По отцу я галл, но мама была гречанка из богатой семьи. Отец служил во вспомогательных войсках под командованием твоего дяди Гая Юлия Цезаря, когда тот воевал в Греции с Гнеем Помпеем. После сражения при Фарсале отец взял в плен мою маму и бросил службу, так и не выслужив премиум, — поведал я.

Премиум — это земельный надел, который получал по выслуге лет или за боевые заслуги воин римской армии. Иностранцам в придачу полагалось римское гражданство.

— Ты говоришь по-гречески? — спросил Октавиан Август на греческом языке.

— Конечно. Это язык моей матери, — ответил я на том же языке. — Вдобавок у меня был учитель-грек.

— И чему он тебя научил? — иронично поинтересовался император.

— Не хочу обидеть, но, уверен, что большему, чем многочисленные учителя научили тебя, причем настолько, что ты даже не поймешь это, — поддел я в ответ.

Теперь пусть попробует понять, что образованнее меня.

— Ловко ты вывернулся! — похвалил он. — Как-нибудь тоже использую этот демагогический прием!

— Вот как раз в красноречии я не силен. Предпочитаю точные науки, — признался я.

— Я тоже, но мне все время приходится кого-то убеждать, направлять, оправдывать или обвинять. Один наш сенат чего только стоит! Ты даже не представляешь! — пожаловался он.

— Еще и как представляю! — не согласился я. — Политиками становятся те, кто умеет только предавать.

— Вот! Именно так! — радостно воскликнул Октавиан Август, словно услышал то, что пытался понять всю свою жизнь.

Видимо, его громкий голос разбудил слуг, потому что на входе нарисовался пожилой мужчина в мятой тунике и с заспанным лицом. На меня посмотрел, как на нечистую силу, свалившуюся с небес. Хозяин махнул ему рукой, чтобы проваливал.

— Принеси нам еще красного вина, ветчины, сыра и инжира, — потребовал я.