Виконт, который любил меня

Энтони невольно улыбнулся. Ребенок на плечах мог быть мальчиком или девочкой: Эдмунд никогда не различал детей, когда речь шла об игре в лошадки. Но тот, кто занимал это почетное место, немедленно становился объектом преследования няни, настаивающей, что место ребенка в детской, и уж, конечно, не на плечах отца.

– Ах, отец, – прошептал Энтони, глядя на портрет Эдмунда, висевший над камином. – Я не смогу сравниться с тобой, даже если проживу еще столько же…

И конечно, самым большим достижением Эдмунда Бриджертона была дружная и любящая семья и жизнь, наполненная смехом и радостью, чего так часто не хватает в аристократических домах.

Энтони отвернулся от портрета и подошел к окну, глядя, как к дому подкатывают экипажи. Этим днем поток гостей не иссякал, и в каждой коляске сидела миленькая молодая леди с сияющими от счастья глазами. Еще бы! Получить приглашение в дом Бриджертонов! Такое удается не каждому! Леди Бриджертон нечасто собирала здесь гостей, но каждая вечеринка становилась гвоздем сезона.

Но, по правде говоря, никто из Бриджертонов не оставался здесь надолго. Энтони подозревал, что мать страдала той же болезнью, что и он, и за каждым углом видела покойного мужа. Младшие дети почти не помнили этот дом, тем более что выросли в Лондоне. В их памяти не осталось длинных прогулок по полям, рыбалки или домика на дереве.

Гиацинт, которой сейчас только исполнилось одиннадцать, вообще не знала отца. Энтони, как умел, пытался восполнить потерю, но знал, что может считаться всего лишь бледной тенью в сравнении с Эдмундом."

"Энтони с усталым вздохом прислонился к оконной раме, пытаясь решить, хочет ли выпить именно сейчас.

Он рассеянно рассматривал газон, когда на аллее появился еще один экипаж, гораздо скромнее остальных, хотя на вид крепкий и основательный. Но на дверцах не виднелось позолоченных гербов, как на других экипажах, и раскачивался он немного сильнее, словно рессоры были не слишком надежны.

Должно быть, это и есть Шеффилды. Все остальные, упомянутые в гостевом списке, владели значительными состояниями. Только Шеффилды были вынуждены нанять экипаж на лондонский сезон.

И точно: когда один из лакеев, одетый в красивую голубую ливрею, подбежал, чтобы открыть дверцу, из экипажа выступила Эдвина Шеффилд, прекрасное видение в бледно-желтом дорожном костюме и такого же цвета капоре. Энтони был слишком далеко, чтобы разглядеть ее лицо, но отчетливо представлял, что на нежных щеках играет румянец, а в чудесных глазах отражается безоблачное небо.

Следующей появилась миссис Шеффилд, и только когда эти двое оказались рядом, он понял, как они похожи. Обе были очаровательно грациозны и миниатюрны и держались одинаково. Одни и те же наклон головы, осанка и фигуры.