Сведи меня с ума

— Элина, Нисан, присоединитесь к нам? — спросила она.

— Простите, «луна», но меня ждет моя пара, — опустив голову, отказалась женщина.

— Да, конечно, — Сара понимающе кивнула.

— Нисан?

Мужчина же выглядел озадаченным.

— Как бете мне лучше присоединиться к вам, дабы своим присутствием хоть немного уменьшить ярость вожака…

— Но?

— Честно? Ты это затеяла — тебе и расхлебывать, — с этими словами он развернулся и тоже оставил их.

— Как видишь, Даррел, нам предоставляют пространство для общения, — Сара посмотрела на застывшего мужчину и улыбнулась. — Пошли, кролик уже заждался нас.

— Может…

— Ну уж нет! — девушка уперла руки в бока. — Я не буду покинута всеми! Тебе так просто не отвертеться."

"Уголки губ мужчины слабо изогнулись в подобии улыбки, и он, подобрав свои инструменты, пошел за своей новой, необыкновенной, «луной». Даррел был уверен: отныне спокойствие покинет их стаю, но, возможно, именно такой ураган им просто необходим? Сара — это неукротимый дух, свежий ветер, дерзкий бриз. Она несет смех, радость и счастье. Именно этих эмоций лишились они в тот страшный день. А без них жизнь пуста и нелепа.

Глава 10

От ярости Алек пнул со всей силы кресло, оно опрокинулось. Стоя посереди гостиной, сдерживая порыв обернуться, мужчина тяжело дышал. Казалось, еще немного и пар пойдет из его ноздрей, настолько он был зол. Волк внутри него рвал и метал в дикой ревности, требовал пойти и избавиться от соперника. Подстегивая Алека, зверь то и дело воскрешал в его памяти тот момент, когда ощутил чужой запах на Химене. Терпкий, приторный аромат спаривания. Колючая боль предательства и потери, осознание своего проигрыша и горечь печали из-за разрушенного будущего.

Нужно было растерзать наглого мальчишку еще тогда, злобно твердил ему взбешенный зверь. Но разумная часть мужчины рассудительно напоминала о том, что мальчишка был не виновен в произошедшем. В случившемся тогда не было ничьей вины. Лишь происки злой судьбы и его желание удержать пару на этом свете любым способом.

Самое страшное — это смотреть на бледное лицо любимой и понимать, что все, конец. Что от той хоть и серьезной, но улыбчивой девушки с иссиня-черными бровями и карими глазами осталась лишь тень, нервная, охваченная безумием, которое несет с собой ликантропия.

Ее последние слова звучали в его ушах не только во сне. Бывало, он ловил себя на том, что наяву слышит ее отчаянный крик: «Я ненавижу тебя, Алек Кепшоу! Боже, как я тебя ненавижу!».

— И я ненавижу себя, — отвечал он ей снова и снова.

Но сейчас хриплый голос с мексиканским акцентом изменился, он превратился в сладкий, чисто американский выговор с шелковистыми нотками. И теперь казалось, что это не Химена, а Сара твердит ему, как сильно ненавидит его.

Алек упал на колени и заорал.