Удиви меня

Но вообще, мог бы для приличия оставить последнее слово за мной и согласиться с грязными руками.

— Безусловно мог, но не вижу в этом смысла, — скользит руками вверх и, задирая мое платье еще выше, касается моей обнаженной поясницы. — Опять платье, Полина.

— Так для тебя надевала. На уровне интуиции, так сказать, — игриво шепчу я, снова перемещая свои ладони на его грудь, и продолжаю его гладить.

Тянусь губами к Сережиной шее и глубоко вдыхаю запах любимого парфюма. Все, теперь он совсем не ассоциируется с папой. Это запах Алмазова. Медленно веду губами по его шее вниз и начинаю покрывать поцелуями его грудь. Почему-то сейчас, несмотря на то, где мы находимся, нет никакого чувства неправильности или того, что я делаю что-то не так. В подтверждении своих мыслей кладу ладонь на Сережино бедро и медленно веду вверх, пока не достигаю паха…

Глава 33

Ощущение, что Алмазов, собираясь за мной в клуб, специально оделся так, чтобы я не смогла его раздеть. Ни привычной футболки или кофты, ни джинсов. Вместо этого белая рубашка, пусть и красивая, но с дурацкими пуговицами, и брюки с ремнем. С ремнем! Если под брюками еще и трусы без надписи, то я прям разочаруюсь. Хочу трусы с надписью и точка. Справиться с ремнем оказалось очень непросто. Меня начинает откровенно нервировать дрожь в собственных руках. Когда я наконец справляюсь с ремнем и расстегиваю ширинку на брюках Алмазова, тот усмехается в голос. Смешно ему наблюдать за моими потугами, ну подожди у меня.

— Дежавю, — хрипло произносит Сережа. — Такое чувство, что ты разрываешь упаковку с киндер сюрпризом.

— Так оно и есть, надпись на твоих трусах — это самый настоящий киндер сюрприз.

— И снова дежавю.

Хватаюсь за его брюки, чтобы немного приспустить, на что Сережа качает головой.

— Мы не будем заниматься сексом в машине. Пора перемещаться в стерильную обитель, — усмехаясь, произносит он, при этом удерживая мою руку.

— Ну я только на трусы посмотрю, пожалуйста. Не жадничай, — шепчу ему в губы, высвобождая свою руку и вновь хватаюсь за брюки. Правда, Алмазов сам помогает мне их чуть приспустить. Ведется на мою, по сути, глупую просьбу, как ребенок. Нравится ли мне это? Безусловно — да. А то, что я вижу на его белоснежных боксерах — еще больше. «Волшебная палочка» — именно такая надпись красуется сегодня на его трусах. А сама «палочка» прям ощутимо выпирает под тканью. И понимание того, что это сделала я — вызывает во мне улыбку до ушей. Совершенно неконтролируемое чувство.

— Мне очень нравятся ваши трусы, Сергей Александрович, — уверенно беру его горячие ладони в свои руки и перемещаю к себе на талию.

Алмазов же, недолго думая, тянется к моему рту. Мягко целует, неспешно раздвигая своим языком мои губы.