Спаси меня

Посмотреть, как там работают люди, с какими материалами и выкройками – вот что было бы интересно.

Мне всегда больно видеть тоску Эмбер. Я понимала, что ей казалось нечестным то, что я так легко получила возможность побывать в главной резиденции крупного дизайнера, а ей вряд ли светит то же в обозримом будущем. С другой стороны, я-то знала, чем для меня закончилась эта поездка. И я ни в коем случае не хотела, чтобы сестра когда-нибудь чувствовала себя такой же униженной, как я в тот момент.

– Есть идея. Ты не могла бы попросить друга, чтобы он устроил мне такую же экскурсию? – спросила Эмбер, и мысль, что эта просьба лишь наполовину сказана в шутку, встревожила меня.

– А ты и сама можешь его об этом попросить, – неожиданно заявила мама.

Я повернулась к ней, наморщив лоб:

– Что?"

"– Этот мальчик стоит у нас под дверью, – объявила она, указывая большим пальцем через плечо. – Ты не говорила, что он такой красивый.

Я уставилась на нее с выпученными глазами, защитный инстинкт моментально сработал:

– Ты ведь его не впустила?

– Разумеется, нет. Это можешь сделать ты – или не сделать, если не захочешь. – Мама подошла ко мне и поцеловала в лоб. Я спиной чувствовала любопытные взгляды семьи, когда пересекла кухню и вышла в прихожую. Словно оглушенная, я подошла к двери.

Джеймс стоял на крыльце. Я впервые видела его в повседневной одежде. В темных джинсах и светлой толстовке он выглядел как обыкновенный парень. Если бы я встретила его в таком виде на улице, могла бы и не узнать.

На руке у него висел большой черный чехол для одежды с логотипом «Бофорт». Я некоторое время таращилась на витиеватую букву Б, и меня внезапно охватила ярость.

Ему здесь нечего делать. Я не хочу, чтобы Джеймс так близко подходил к моему дому. Я не могла принять тот факт, что он заявился сюда и просто стер границу, которую я провела несколько лет назад. Не могла после той субботы.

В тот момент, когда я открыла рот, чтобы все ему высказать, он отвел взгляд от кустовых роз и посмотрел на меня, стоящую в дверном проеме. В глазах его вспыхнула какая-то эмоция, которую я не могла определить – мне никогда это не удавалось, – и он поднялся на ступеньку так, что наши лица оказались на одном уровне. Он откашлялся и протянул чехол:

– Я решил завезти тебе платье. Тристан подогнал под твои мерки. Теперь должно сидеть безупречно.

Я даже не шелохнулась, чтобы взять чехол.

– И для этого ты явился ко мне домой?

Он набрал в легкие воздуха, разом выдохнул и почесал затылок:

– Я еще хотел поговорить о субботе. Я вел себя как подонок и очень жалею об этом.

Какое-то время я лишь молчала.

Я впервые слышала от него такое и поневоле задумалась, как часто в жизни ему приходилось извиняться.