Сопротивляйся, меня заводит!

Дама сердца Мясникова оказалась тощей, как доска, в противовес жирдяю и очень вредной, со склочным характером.

– Я ради тебя салон открыла в нерабочее время! Поживее… – зыркнула на меня недобро и хищно начала набивать тональник на руку.

– Пись, золотая моя… Не дуйся. Дело срочное, потом твой Пельмешек загладит свою вину! – засюсюкал жирный коллектор и попытался приобнять свою даму, но она в ответ стукнула его по руке расческой.

– Руки!

– Держу при себе! – поднял пухлые ладони Мясников, сел в угол и молча наблюдал за работой своей дамы. – Одежда готова?

Пришлось повиноваться и сесть в кресло, под хищные, но довольно умелые руки визажистки. Она быстро подкрасила мне лицо и принялась завивать волосы плойкой, обильно сбрызнув лаком.

– Не мешай мне работать!

Дама воинственно взмахнула плойкой, быстро соорудила на моей голове прическу Мальвина, закрепила локоны заколками с крупными цветами.

– Переодевайся! – швырнула в меня белый сарафан с крупными маками и кинула под ноги бежевые босоножки.

Теперь я выглядела, как девочка-подросток, отчего в груди еще сильнее похолодело: не хватало мне еще попасться в руки какого-нибудь садиста-извращенца!

Мясников пошушукался со своей зазнобой, посмотрел на меня, потом на фото в телефоне.

– Ну как?"

"– Один-в-один, Пись. Ты моя волшебница…

Мясников все же умудрился шлепнуть толстыми губами даму в скулу и поторопил меня:

– Ну, чего стоишь! Шевелись давай… Кавалер уже ждет! Догадалась, кто?

– Нет, – сглотнула ком отвращения и страха.

– Топай через дорогу. В ресторан «Виват». Для тебя, между прочим, сняли целый зал.

Я шла ни живая, ни мертвая. Ноги плохо слушались, каблуки цеплялись за асфальт. Привилегии совсем не радовали, наоборот, пугали.

Как дошла, как прошла в ресторан под прицельными взглядами амбалов, не запомнила. В банкетном зале играла музыка – песенки, которые крутились на вершинах хит-парадов, когда мне было лет пятнадцать…

Прямо напротив входа стоял высокий мужчина с одной розой. Костюм был дорогим, как и массивные золотые часы на запястье. Он шагнул мне навстречу, распахнув объятия.

– Красотка! Как в первый раз! – сдавил и смачно шлепнул губами в щеку. – Не узнаешь, что ли, Манцевич?

– Нет…

– Баранович Олег!

– Баранович?!

Мой рот распахнулся, так и оставшись открытым.

Тот самый Олег, из-за которого мы с Олькой поругались. Красавчик-второгодник!

Только теперь он выглядел, словно ему было лет сорок с небольшим. Он сильно погрузнел, короткие волосы серебрились на висках, лицо сильно изменилось. Кривой шрам на щеке добавлял ему возраста и выглядел жутко.

– Ты… изменился, – выдавила я с трудом.

– Зато ты – ничуть! Помнится, наше свидание сорвалось, я бы повторил… – сверкнул глазами.

– А я… Я, знаешь ли, рада была повидаться.