Сопротивляйся, меня заводит!

Я подумала, вдруг у нее были на этот вечер свои планы, поэтому она немного странно себя вела и постоянно поглядывала на часы.

– Спасибо за чай, Оль. Я сегодня устала, наверное, прилягу. В зале можно?

– На одиночный дива? Можно, конечно, сейчас дам тебе покрывало и подушку, передохни немного, на тебе лица нет, дерганая какая-то…

Через пять минут я уже лежала под тонюсеньким одеялом в зале и пыталась уснуть. Но выброс адреналина до сих пор бушевал в крови, а по коже ползли медленно-медленно ледяные мурашки. Может быть, одеяло было слишком холодное? Но просить Олю дать другое одеяло я не стала, пыталась уснуть так.

Примерно через полчаса подруга на цыпочках прошла в зал:

– Ты спишь? Мия… – позвала шепотом."

"Я изобразила глубокое спящее дыхание, а подруга вышла и прикрыла дверь. Я слышала, как она шепталась за дверью, но слов разобрать не могла.

Через несколько минут осторожно щелкнул ключ в замке.

Наверное, у Оли точно были свои планы на вечер, поэтому она ушла, подумала я и повернулась лицом к спинке дивана.

В коридоре раздались шаги. Словно кто-то шел осторожно, но довольно грузно. Шел не один…

В клетке зашевелился встревоженный попугай и начал клекотать что-то даже под плотной тряпкой.

Мурашки собрались в районе затылка – мучительно острые и жалящие. От них будто даже волосы на голове зашевелились и внезапно вспомнились слова молитвы: «Отче наш, сущий на…»

Вымолвить первую строку даже мысленно я не успела, поняла, что дверь отворилась.

Подвох я поняла слишком поздно… Слишком…

Свет из коридора обрамлял здоровенную фигуру. Причем не одну!

За мной пришли.

Крик застрял в горле.

Я попыталась встать, но один из верзил метнулся ко мне тенью, накрыл рот ладонью и приставил нож к горлу:

– Пикнешь, на лоскутки порежу! – зашептал, водя холодной сталью по шее.

– Выходим, – скомандовал знакомый голос.

Мясник, что б его! Меня сдернули с дивана, как пушинку, и поставили на пол.

Коллектор подошел и сжал мои щеки пальцами – толстыми, как разваренные сардельки, и очень сильными.

– Говорил же тебе, Мия, давай дружить! – шлепнул меня по лицу своей пухлой ладонью.

– Вы п-п-пожалеете! – прошептала я. – Меня будут искать.

– Возможно. Но только там, куда мы тебя отвезем, точно искать не станут! – ухмыльнулся и отошел в сторону. – Выводите!

Толпа громил затопала в коридоре, переговариваясь на блатном, словечки не все были понятны, но ясно, что ничего хорошего мне ждать не стоило!

– Сумку, сумку ее заберите! – пискнула Оля и торопливо всунула мне в руки котомку, пнула под ноги тапочки.

– Поживее! – лезвие нажало сильнее.

Я пыталась попасть ногой в тапочки, запнулась одним за другой, и помпон на левой ноге повис, болтаясь на одной ниточке.