Собирай меня по осколкам

Однако пока заикаться не стал, куда идти, когда руку еле поднять можешь. Смирился, пусть и с долей раздражения.

- Такой молодой, а уже весь побитый, - лепетал старик. Царев вместе с Дыней сидели на стуле рядом.

- Долго я был в отключке? – спросил негромко.

- Он герой вообще-то, - крикнул гордо Ковалев.

- Да нет. Мы зашли, когда ты голову откинул. – Ответил Илья.

- Герой? – присвистнул дед. – Кого это спасал, герой?

- Наверное, девушку, - грустно выдал молодой парень, который до этого поглядывал в окно. Теперь он перевел взгляд в мою сторону.

- Почему это сразу девушку? – хмыкнул Дыня, разглядывая на мне больничную майку и иголку, торчащую из вены.

- Девушку? – удивился дед."

"- Девушка у тебя бойкая, Тим, - улыбнулся Илья. От его слов у меня аж мурашки пробежались по спине. Хотя я, итак, себя чувствовал странно, но теперь особенно.

- О чем ты? – спросил сглотнув. Губы пересохли, воды бы.

- И правда, о чем, Илюх?

- Она мне телефон оборвала. Переживала очень. Ой, сорян, Генрих звонит. Я отойду.

Царев поднялся и вышел, так и не дав мне получить информацию. Можно было догадаться о ком речь, но после нашего разговора, я не подумал о Маше. Вернее я о ней очень много думал. Она заняла все мои мысли и даже будучи без сознания, я видел сны, где моя ненормальная так сладко улыбалась. Ей Богу, просыпаться не хотелось. Однако наговорил, конечно, гадостей. Поэтому был уверен, не придет ко мне и искать не будет. Неужели все-таки искала?

- Как зовут твою девушку? – спросил Дыня, вырывая меня из дум.

- У меня нет девушки, - ответил взгрустнув. Опустил голову, боль словно усилилась. Тело заныло, кости казалось, выворачивало. Переловом нет. Врач сказал, чудо не иначе. Зато многочисленные ушибы давали о себе знать. Прописали мне больничный режим на недельку, не меньше.

- Это как так? – не унимался любопытный дедок.

- Она меня не простит никогда, ненавидит, может даже… - произносил я вслух то, чего больше всего на свете боялся. Правда, договорить не успел. Дверь открылась и на пороге появилась Маша.

Волосы растрепаны, под глазами туш размазана, джинсы порваны. На коленке кровь застывшая, а на другой грязные следы. В глазах ее стоял шок, и… слезы. Дыхание у меня перехватило при виде нее такой. Сердце забилось, сжалось, превращаясь в натянутую струну. Хотелось сорвать с руки эту проклятую капельницу, подорваться и обнять Уварову.

- Здрасти, - разорвал тишину дедок.

Маша прикусила нижнюю губу, затем подошла к пустой кровати, схватила с нее подушку и направилась ко мне. Замахнулась и попала бы, если бы не Дыня. Он успел подскочить, загородить собой меня.

- Дурак! – закричала Уварова. – Совсем с катушек слетел! Отойди! Я сама убью его! – вопила истеричным голосом Маша. Я смотрел на нее и чувствовал такую теплоту, какую давно не ощущал.