Удиви меня (СИ)

На самом деле от этого можно ловить кайф вдвоем, а не делать приятно только одной стороне. Но в одном ты права, это унижение себя, когда женщина этого не хочет. Ты даже не догадываешься, но обычный минет и тебя может завести так, что на стену потом залезешь. Вот уж поверь — ты не исключение. Чего ты улыбаешься?

— А как мне не улыбаться, если осознать, чем мы тут занимались и что сейчас обсуждаем? Наверное, для большинства людей — это дело привычное, но уж точно не для меня.

— Всему свое время. Кстати, о сексе надо говорить, чего и правда имитировать, когда не знаешь сколько тебе отведено.

— Это намек, что я умру вскоре после того, как в меня вгонят осиновый кол? Я имела в виду член, если что.

— Нет, это не намек, а констатация того, что об этом надо говорить, — ничуть не скрывая смеха, выдает Алмазов. — Кстати, когда у тебя месячные?"

"— Мы вроде без пенетрации обошлись, причем тут вообще мои месячные? Мне вот этих «А давай на полшишечки или давай вообще без резинки, раз у тебя безопасные дни» — на хрен не сдалось, ясно? И вот это тоже «Не волнуйся, я все проконтролирую, высуну вовремя». Ни фига подобного — индекс Перля у прерванного полового акта… не помню точно, но до двадцати пяти беременностей, если не больше. Так что никаких календарным методом, ППА и на полшишечки. Ну это, если мы вдруг перейдем на классический секс.

— Вдруг? Ой, Полина, ну ты и звездушка.

— Это слово начиналось вместо «зве» на «пиз»?

— Ты умная звездушка, — усмехается мне в шею, зарываясь пятерней в мои влажные волосы.

* * *Откат — серьезное дело. Сейчас, сидя в машине и краем глаза смотря на сосредоточенного за рулем Алмазова, я испытываю колоссальное чувство стыда. Если бы мы больше не увиделись — это одно, но завтра утром я не только его увижу, я буду с ним бок о бок работать. И я совершенно не представляю, как я буду это делать. Равно как и не представляю, что буду говорить маме с папой про свои губы. Единственная пришедшая на ум мысль была сильно обсмеяна Алмазовым, но тем не менее, он все равно остановился у аптеки и сам купил то, о чем я просила. А именно — вакуумную массажную банку. Он вообще крайне положительно себя вел. Накормил, напоил и даже трусы вернул. И да, если бы не наш статус, я бы могла с легкостью сказать, что мне с ним комфортно.

— Останови, пожалуйста, здесь. Эти сто метров я пройду пешком.

— Что за дурь?

— Останови. Не хочу, чтобы кто-то тебя увидел. Не хочу никаких расспросов. Может вообще прошмыгну мимо всех.

Сережа, как ни странно, останавливается, тормозя совсем близко от моего дома.

— Полин, не грузись. Ты взрослая девочка. Ну что тебя так тревожит? Тебя что папа за поцелуи на гречку поставит?

— Нет, — мотаю головой, грустно улыбаясь. — Он не настолько консервативен, как можно представить. Да и формально я девочка.