Разреши себе меня

Черт, я чуть не отключился от того кайфа, который испытал прикоснувшись к ней так. Громко застонал, даже не пытаясь заглушить хоть как то свое удовольствие. Замер на миг, давая ей время привыкнуть, и начал двигаться, стараясь не думать о накатывающих волнах удовольствия. Соскучился. Очень. Не по сексу, а по ней самой. Вот такой вот. Попытался хоть немного сдержаться, пытаясь понять, что ей больше понравится.

- Сильнее, - простонала она, и я сдался, прижав ее сильнее к стене.

Мы уже стояли пять минут, не двигаясь, стараясь прийти в себя после такого урагана, и все еще чувствуя в себе отголоски блаженства, разлитого по телу, когда я почувствовал на себе чей-то взгляд.

- Это Фрося. - Пояснила Света, глядя на серенького котенка, уже скрывшегося в комнате сына.

- Фрося? - Переспросил я.

- Так зовут Левкиного невролога. Ефросинья. - Пробормотала она, поворачивая мою голову к себе и нежно целуя в губы. - Он так захотел.

Мне пришлось кивнуть, так как я отвлекся от сути нашего разговора, и увлекся ее губами.

- Может быть, пойдем в кровать? - Предложил, хотя и у этой стены в коридоре мне было хорошо.

- Угум, - согласилась она.

С сожалением отстранил ее от себя, и, подхватив на руки, поволок в нужном направлении.

- Дубенков, ты чего? - Хихикнула Света.

- Примеряю на себя роль новобрачного, - отозвался ей в ответ.

Зря сказал. Света тут же заледенела в моих руках. Принес в комнату и усадил на кровать. Начал стягивать оставшуюся на ней одежду.

- Ты серьезно? - Спросила она, даже не обратив внимания на собственную обнаженность.

- Да. - Попытался посмотреть ей в глаза. Безуспешно.

- Я не выйду за тебя. - Она, отвернув лицо, упала спиной на кровать.

- Почему? - Попытался говорить спокойно, подавляя в себе вспышки гнева.

- А зачем? Нам с тобой детей не крестить. В княжны я не рвусь. Денег мне от тебя не нужно. - Как-то потерянно объяснила она мне.

- А что нужно? - Спросил, уже ни на что не надеясь.

- Ты. Левка. Пока не надоем, буду жить с вами. - Она снова отвернула лицо.

Меня затопило нежностью к ней после этих слов. И жалостью. Она человек, который уже потерял веру в собственную семью. И с этим мне придется попытаться смириться.

- Хорошо. Но я буду часто тебе надоедать с этим предложением. - Пообещал ей и прижался губами к выступающей ключице.

- Должно случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы я согласилась. - Она выгнулась навстречу моим губам, а я снова завелся с пол-оборота.

Да, я жадный. И сейчас почувствовал, что ее мне будет всегда мало. Даже в восемьдесят лет. Какие другие женщины? Я не помнил ни одной рядом с ней? Я не вспоминал о них, мучаясь неудовлетворенностью больше месяца. В моей семье не было примера подобного поведения, но я видел, как друзья постепенно сдаются в плен одной женщине, и выглядят вполне счастливо.