Скажи пчелам, что меня больше нет

Хотя сейчас на ум приходят только «Гимны на радость детям», «История малышки Гуди Два Башмака» и «Описания трехсот животных».

— Каких именно? — полюбопытствовал Джейми.

— Понятия не имею, — признался Роджер. — Я не видел ни одной из этих книг, просто встречал названия в каком-то списке.

— А ты в Эдинбурге печатал книги для детей? — спросила я у Джейми. Он отрицательно покачал головой. — Ну а что ты читал, когда учился в школе?

— Ребенком? Библию, — сказал он так, словно объяснял очевидное. — И альманах — после того, как выучил букварь, разумеется. А позже мы немного читали на латыни.

— Мою, мою книжку, — не отставала Мэнди. — Папа, дай. Пожалуйста? — быстро добавила она, видя, как ее мать открыла рот.

Бри сдержала невысказанное замечание и улыбнулась, а Роджер тем временем выудил из сумки ярко-оранжевую книгу, при виде которой я на миг зажмурилась."

"— Что? — Джейми наклонился, чтобы лучше разглядеть.

Я ответила пожатием плеч: скоро сам узнает.

— Мамуля, читай!

Мэнди свернулась калачиком рядом с матерью и сунула ей в руки книгу.

— Хорошо, — сказала Бри и открыла ее. — «А нравятся тебе, друг мой, зеленые яйца с ветчиной? — Мне не по вкусу, Сэм-Это-Я, ни яйца зеленые, ни ветчина!»[42]

— Что? — недоуменно спросила Фанни, заглядывая Бри через плечо.

— Это еще кто? — вслед за ней поразился Жермен.

— «Сэм-Это-Я»! — сердито отрезала Мэнди и ткнула пальцем в страницу. — Вот, тут написано!

— Хм, oui[43]. А второго тогда как звать? «Кто-Такой-Ты»?

При этих словах Фанни, Джемми и даже Роджер рассмеялись, а Мэнди вспыхнула от негодования. Возможно, у нее и не рыжие волосы, подумала я, зато темперамента Фрэзеров хоть отбавляй.

— Молчи, молчи, молчи! — взвизгнула она и, вскочив на ноги, бросилась к Жермену с явным намерением выпотрошить его голыми руками.

— Оп! — Роджер ловко поймал дочку и поднял на руки. — Успокойся, зайка, он не хотел.

Я могла бы ему сказать… Но если за годы близкого соседства с разными Фрэзерами он сам не понял, то объяснять сейчас было бесполезно: последнее, что стоит говорить человеку, находящемуся в приступе бешенства, это «успокойся». Все равно что стаканом воды тушить горящее на плите масло.

— Нет, хотел! — завопила Мэнди, отчаянно брыкаясь в отцовских объятиях. — Я его ненавизу, он все испойтил! Пусти, я и тебя ненавизу!

Когда Мэнди начала пинаться в опасной близости от отцовского паха, он инстинктивно отстранил ее подальше.

Джейми протянул руки, взял малышку и обнял, положив большую ладонь ей на затылок.

— Тише, a nighean.

Раскрасневшаяся и заплаканная Мэнди послушно затихла и только тяжело пыхтела, как маленький паровой двигатель.

— Давай выйдем на минутку, хорошо? — предложил он и кивнул собравшимся. — Пусть никто не трогает ее книгу, пока нас нет.