Скажи пчелам, что меня больше нет

— Держи, милая. — Кое-как поднявшись (колени у меня одеревенели после часа стояния на твердом полу), я положила голого ребенка ей на руки. — Будь осторожна, он все еще немного скользкий.

Новорожденного покрывала защитная первородная смазка, предохранявшая его в водах, из которых он вынырнул, что придавало ему слегка восковой вид. Спустя несколько мгновений я наконец смогла разогнуть спину и встать прямо, а затем со стоном вытянула руки вверх.

— Я еще ее не вижу. — Фанни опустилась на колени между расставленными ногами Брианны, пристально вглядываясь.

— Попробуй дать ему грудь, родная, — сказала я Бри. — Это поможет матке сократиться.

— Как раз то, что мне нужно, — пробормотала она, но ничто не тронуло блаженной улыбки, которая светилась на ее лице сквозь пелену усталости.

Она стянула верх испачканной потом и кровью рубашки и осторожно поднесла кричащего сына к груди. Все завороженно смотрели, как он трется лицом о грудь, не переставая визжать. Наморщив нос и держа ребенка в одной руке, другой Бри пыталась направить сосок. На сосках выступили крошечные капли прозрачной жидкости.

— Видишь? — кивнула я Фанни. — Это молозиво. Оно предшествует настоящему молоку. В нем полно антител и других полезных веществ. — Девочка повернула ко мне голову, вытаращив глаза. — Так ребенок будет защищен от любой болезни — ну, от большинства болезней, которые были у его матери, — объяснила я.

Младенец заерзал, и Бри чуть не выронила его. Присутствующие ахнули. Она сердито посмотрела на Роджера, стоявшего ближе всех, и сказала:

— Я его держу.

Малыш откинул голову назад, затем наклонил ее вперед, нашел сосок и зачмокал с красноречивым вздохом раздражения, так ясно говорившим: «Ну наконец-то!», что все облегченно рассмеялись.

Легкий стук в дверной косяк возвестил о появлении Пейшенс и Пруденс Хардман. Лица девочек светились любопытством.

— Мы услышали плач ребенка, — сказала Пруденс. — Скажите, кто?

— И как ты себя чувствуешь, Друг Бри? — спросила Пейшенс, неуверенно улыбаясь Брианне. Волосы у той начали подсыхать и пушиться, отчего она походила на льва, который провел три раунда с носорогом и еще не понял, кто победил. Однако она по-прежнему улыбалась, гладя ребенка по головке.

— Мальчик, — ответила Бри хриплым от крика, но спокойным голосом.

— О-о-о! — хором выдохнули девочки и, переглянувшись, рассмеялись. Пейшенс, однако, быстро опомнилась и спросила, не хочет ли Бри чего-нибудь поесть.

— Мама приготовила содовый хлеб с джемом на случай, если ты проголодаешься, и много сладкого молока, — добавила Пруденс. — Как зовут твоего сына?

— Умираю от голода, — сказала Бри. — Что касается… ай! — Она замолчала и, сморщившись, закрыла глаза. — Ммф.