Скажи пчелам, что меня больше нет

Сколько вас, черт возьми?

— Вам об этом знать необязательно, — отрезал Ричардсон, и Грей с небольшим удовлетворением подумал, что, скорее всего, ответ — «очень мало», а то и вовсе «никого, кроме меня».

Ричардсон наставил на него палец."

"— Вам следует знать только то, милорд, что ваш брат не должен произносить эту речь. Если повезет, беспокойство о вашем благополучии его остановит. В противном случае мы будем вынуждены самым публичным образом раскрыть ваши пристрастия и действия и сделать скандал предельно громким, казнив вас за содомию. Этого будет достаточно, чтобы дискредитировать герцога Пардлоу и все его заявления.

Ричардсон сделал драматическую паузу и уставился на Грея, но тот молчал. Ричардсон коротко усмехнулся.

— Однако вас утешит осознание того, что ваша смерть не напрасна. Вы спасете миллионы жизней и, между прочим, не допустите, чтобы Британская империя совершила величайшую экономическую ошибку в истории, отказавшись от Америки. Большинство солдат о таком и не мечтают, не правда ли?

139

Блаженные сны

Фрэзер-Ридж

4 сентября 1780 года

Мне снился дивный сон — из тех, когда ты понимаешь, что спишь, и получаешь от этого огромное удовольствие. Я чувствовала тепло, полнейшую расслабленность в теле и восхитительную пустоту в голове. Но едва я начала погружаться сквозь эту дымку блаженства в более глубокие сферы бессознательного, как резкое движение матраса мигом заставило меня очнуться.

Я рефлекторно перекатилась на бок и потянулась к Джейми. Осознанное мышление ко мне еще не вернулось, но синапсы уже сделали свои выводы. Он в постели, значит, на нас не напали и дом не горит. Никаких звуков, кроме его учащенного дыхания; с детьми все в порядке, никто не вломился. Следовательно… его разбудил собственный сон.

Едва эта мысль оформилась в моем сознании, я тронула плечо мужа. Джейми отстранился, хотя и не отпрянул, как бывало обычно, когда я прикасалась к нему слишком внезапно после дурного сна. Значит, он вполне проснулся и осознавал, что это я. Слава богу. Я глубоко вздохнула и тихо позвала:

— Джейми?

Глаза уже привыкли к темноте: я различила его, в напряжении свернувшегося рядом, лицом ко мне.

— Не трогай меня, саксоночка, — так же тихо сказал он. — Не сейчас. Погоди немного.

Он лег спать в рубашке. В комнате было еще прохладно, однако теперь он был голым. Когда он ее снял? И почему?

Джейми не шевелился, но слабый свет притухшего огня скользил по его коже, создавая иллюзию движения; он расслабился, волоски на теле улеглись, а дыхание замедлилось.

Я тоже вздохнула свободнее, хотя по-прежнему настороженно наблюдала за ним. Ему снился не Уэнтворт: Джейми не покрылся испариной и я не чувствовала запахов страха и крови, буквально исходивших от него после этих снов.