Скажи пчелам, что меня больше нет

— Разве я говорил, что питаю к ней какие-либо чувства? — раздраженно буркнул Уильям.

— Не говорили. — Тебе и не нужно говорить, дурачок, — читалось у нее на лице. — Впрочем, это не имеет значения. Раз уж теперь вы знаете, что она не вдова. То есть вам не придет в голову…

К счастью, Брианна не стала развивать свою мысль, и Уильям сделал вид, что ничего не слышал. Смущенно кашлянув, она спросила:

— А как насчет Амаранты? Что она теперь будет делать?

Уильям мог бы многое предположить, но давно уяснил, что его воображение даже близко не сравнится с буйной фантазией вышеупомянутой леди.

Ты мог бы… просто получить удовольствие.

— Не знаю, — проворчал он. — Возможно, ничего. Вряд ли дядя Хэл вышвырнет ее на улицу. Она-то ведь никого не предавала — ни его, ни короля, ни свою страну. К тому же она мать Тревора, а Тревор — наследник дяди Хэла. — Уильям пожал плечами. — Да и что ей еще остается?

Дядины слова до сих пор звучали у него в голове, сквозь шум тростника и журчание реки: «Если ты способен пойти на измену и предать короля, страну и семью ради собственной выгоды — возможно, Джон оказался не таким уж хорошим учителем».

— Развод? — предположила сестра. — Так было бы… честнее. И она смогла бы снова выйти замуж.

— Ммхм…

Уильям на секунду представил, что случилось бы, если он тогда согласился бы на предложение Амаранты, да еще и стал, не дай бог, отцом. А потом выяснилось бы, что Бенджамин вполне себе жив.

— Нет, — отрезал Уильям и с удивлением услышал ее смех. — Ситуация кажется вам забавной? — разозлился он неожиданно для самого себя.

Брианна покачала головой и протестующе махнула рукой.

— Нет, что вы! Извините. Меня рассмешила не ситуация, а звук, который вы издали.

Уильям оскорбленно уставился на нее.

— Какой еще звук?

— «Ммхм».

— Что?..

— Вы произнесли «ммхм» — такой своеобразный горловой звук. Возможно, вам будет неприятно это слышать, — добавила она с запоздалой тактичностью, — но па постоянно его издает. И вы сейчас… хмыкнули в точности как он.

Уильям выдохнул сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не наговорить грубостей, явно не предназначенных для женских ушей. Очевидно, скрыть эмоции не получилось, потому что Брианна вдруг изменилась в лице и, соскочив с табурета, подбежала к нему и обняла.

Он хотел оттолкнуть ее, но не стал. Сестра была почти одного с ним роста — ее подбородок лежал у него на плече. Уильям чувствовал прикосновение прохладных, перепачканных краской волос к разгоряченной щеке. Его руки непроизвольно обхватили крепкое стройное тело. В доме находились другие люди; слышались отдаленные голоса, шаги, топот и позвякивание — время чая, рассеянно подумал он. Впрочем, это не имело значения.

— Мне очень жаль, — негромко сказала Бри. — Что все так вышло.