Скажи пчелам, что меня больше нет

— Пять лет, — решилась она наконец.

— Что?

Она отвела взгляд, а затем вновь уставилась на меня своими темными глазами, в которых читалось раскаяние и что-то еще… Облегчение? Триумф?

— Когда умер Саймон — мой внук… Два года назад…

— Иисус твою Рузвельт Христос! — Сердце вдруг замерло от ужаса. Как и все присутствующие на первой проповеди Каннингема, я была потрясена трагичной историей гибели его сына — и последними словами юноши. «Мы еще встретимся. Через семь лет».

— Что вы сказали? — не поняла Элспет. Я лишь махнула рукой. Если капитан поверил словам сына, в чем я не сомневалась, то наверняка посчитал, что в ближайшие семь лет будет неуязвим. Теперь уже пять.

— Господи Иисусе! — подобрала я более пристойное междометие. На дне моей чашки оставалось немного простокваши — допила ее одним махом, словно порцию забористого виски.

— Но… это не значит, что он убьет вашего мужа, — сказала Элспет, подавшись вперед. — Просто ваш муж не сможет убить его.

— Должно быть, вас это успокаивает.

Она покраснела. Еще как успокаивает! Смущенно кашлянув, Элспет принялась бормотать, что Чарльз не собирается убивать Джейми, только хочет взять в плен, а потом…

— Доставить Патрику Фергюсону, чтобы тот его повесил, — стервозно вставила я. — И все ради чертового продвижения по службе!

— И все ради Короля и чести королевского офицера! — отчеканила она, сверля меня яростным взглядом. — Ваш муж — помилованный мятежник, нарушивший условия помилования. Он заслужил такую… — Элспет поняла, что зашла слишком далеко, высказывая все, что так давно копилось на душе. Опомнившись, она вновь захлопнула рот на замок.

Неожиданно дождь перешел в град; крупные градины лупили по ставням, словно мушкетные пули. Мы молча переглянулись — звуки голоса все равно потонули бы в этом грохоте.

Потом сидели бок о бок у огня, не говоря ни слова. Две старые ведьмы, — подумала я. Разделенные идеалами и любовью, объединенные страхом.

Но даже страх рано или поздно заканчивается. Вскоре я начала клевать носом; сквозь полуприкрытые веки то и дело мелькали белыми тенями всполохи пламени. Из полудремы меня вывело хриплое, тяжелое дыхание Элспет. Уперев локти в колени, она вдруг согнулась и закрыла лицо ладонями. Я без слов подала ей руку, и миссис Каннингем крепко сжала мои пальцы.

Град прекратился, ветер стих, гром и молния перестали терзать небо; буря сменилась бесконечным, унылым проливным дождем.

Держась за руки, мы сидели и ждали.

110

…и одежда, обагренная кровью…[283]

Немного погодя, уже потеряв счет времени, мы услышали топот лошадиных копыт и взволнованные мужские крики. К дому приближалась группа всадников.

Разбуженные шумом Фанни и Агнес торопливо спустились из спальни, шлепая по ступеням босыми ногами.