Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Почему, Бога ради?

Брианна разлепила бумагу наполовину — достаточно, чтобы увидеть свое имя. С большой осторожностью она сорвала остатки засохшей крови и расправила на столе испачканный и помятый лист.

Бри, любимая!

Прости. Я не хотел здесь оказаться, но у меня сильнейшее чувство, что именно тут мое место. Никто не говорил: «Кого Мне послать и кто пойдет для Нас?», однако я ощутил нечто в этом роде — и откликнулся.

Она медленно опустилась на кровать, заправленную чистым покрывалом, с безупречно белыми подушками, и перечитала записку. Затем посидела несколько минут, делая размеренные, глубокие вдохи, успокаивая себя.

Брианна вовсе не причисляла себя к знатокам Библии, но этот отрывок узнала; она слышала его по меньшей мере раз в год во время мессы, и молодой священник, преподававший религию в ее школе, использовал его, когда говорил с восьмиклассниками о призваниях.

Это из книги Исайи: пророка пробуждает ото сна ангел, который прикасается к его губам раскаленным углем, дабы очистить его и даровать способность нести слово Божие. Бри вроде бы и так помнила, что там дальше, однако встала и по тихому коридору прошла в библиотеку, где видела на полках Библию. Она взяла красивую книгу в прохладном переплете из черной кожи, села и без труда нашла то, что искала.

Исайя, глава 6, стих 8:

И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я; пошли меня.

Брианна чувствовала, как шевелятся губы, повторяя «пошли меня», но беззвучно — слова раздавались только у нее в ушах.

Пошли меня.

Тяжелая раскрытая книга лежала на коленях. Ладони вспотели, но пальцы замерзли, и она не с первого раза перевернула страницу.

И сказал я: надолго ли, Господи? И ответил он: доколе не опустеют города, и останутся без жителей и дома без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет[262].

— Господи Иисусе, — прошептала Бри.

Роджер услышал этот зов и откликнулся на него. Она болезненно сглотнула, проталкивая ком в горле.

— Тупица, — прошептала она, обращаясь к себе. Она пообещала мужу сделать все возможное, чтобы помочь ему, если он уверен, что быть священником действительно его призвание. Ее обучали священники и монахини; она знала, что такое призвание. Да только, как выяснилось, не совсем.

«Прости», — написал он.

— Нет, это ты меня прости, — сказала она вслух, закрыла книгу и несколько минут сидела, глядя в огонь. В доме царила умиротворяющая тишина, приготовления к ужину еще не начались.

Брианна представляла, как он делает то же, что и в Ридже, только уже официально: слушает людей, которым нужно, чтобы их кто-то выслушал, дает советы страждущим, утешает умирающих, крестит детей, венчает и хоронит прихожан.