Скажи пчелам, что меня больше нет

— Малышка была его дочерью, — сказал Джон, забирая бутылку. — Твой зять не виноват в ее смерти. Просто люди умирают, и тебе это известно. Будь добр, перестань разговаривать и дыши, черт возьми.

— Мне известно… лучше… чем кому бы то… ни было, — выдавил Хэл и опять закашлялся. Выбившаяся прядь прилипла к его лицу. Темные волосы местами были белыми; Джон не мог сказать, только ли из-за пудры.

Конечно, Хэлу известно. Его первый ребенок умер при рождении вместе с матерью. Минуло много лет, но такие вещи никогда не проходят бесследно.

— Дыши, — приказал Джон. — Мы должны привезти Дотти, верно? Я не могу сперва найти ее, а потом сообщить, что ты умер.

Хэл издал звук, который мог сойти за смех, будь у него в легких больше воздуха. Он сжал губы и выдул тонкую струйку. Затем его грудь расслабилась — всего чуть-чуть, но уже хоть что-то. Джон глубоко вздохнул и, когда Хэл протянул руку, передал письмо брату.

Тот осторожно расправил смятый лист на столе.

— Почему он… черт бы его побрал… не указал… дату? — спросил Хэл, выпрямляясь и вытирая лицо рукой. — Мы понятия не имеем… сколько времени… прошло с тех пор, как это случилось. Возможно, Дотти уже мертва!

Джон не стал говорить, что в таком случае дата письма Хантера не имела бы никакого значения. Сейчас было не самое подходящее время взывать к логике.

— Ну, мы в любом случае должны за ней поехать, ведь так?

— Да, и немедленно!

С громким хрипом Хэл резко обернулся, свирепо глядя на окружавшие его предметы, словно те имели наглость встать у него на пути.

Ну, может, немного логики не повредит…

— Я не знаю, что армия сделает с Хантером, если его поймают, — сказал Джон. — Но я чертовски хорошо знаю, что сделают с тобой, если ты просто… уедешь. Да и тебе это известно, — без нужды добавил он.

Хэл взял себя в руки. Он уставился на письмо, стиснув губы и сверкая влажными глазами, затем посмотрел на Джона, выдул воздух через сжатые губы и выдохнул:

— И что он имеет в виду… говоря, что ты можешь «разгадать» имя… его друга? Почему ты?

— Не знаю. Дай-ка мне еще раз посмотреть.

Джон осторожно взял письмо, чувствуя весь груз печали, которая в нем содержалась. Он повидал достаточно писем, залитых слезами, иногда его собственными, чтобы ощутить всю глубину страданий Хантера.

Джон прекрасно понимал, что Хантер имел в виду под разгадыванием. Насколько ему известно, этот человек общался с Джейми Фрэзером, а тот, среди прочего, был якобитским шпионом в Париже. Слово «шпион» вызвало у него тревожные ассоциации с Перси — Джон поскорее их отбросил. Он поднял бумагу к свету, проверяя, нет ли там тайной надписи, сделанной уксусом или молоком, — иногда на поверхности бумаги была заметна слабая разница, хотя слова проявлялись только при нагревании.

Все оказалось проще.