Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Эми оставила нам кувшин пива.

— Возможно, чуть позже, — сказал он. — А ты чем занята, саксоночка?

— Собиралась приготовить мазь из ягод остролиста для Лиззи Бердсли и немного укропной воды для ее малыша. Не знаешь, ему уже дали имя?

— Губерт.

— Как?

— Губерт, — повторил он с улыбкой. — По крайней мере, так мне позавчера сказал Кеззи. Говорит, это дань уважения покойному брату Моники."

"— Хм. — Отец Лиззи, Джозеф Уэмисс, женился во второй раз на славной, хотя и немолодой немке, и Моника, не имевшая собственных детей, стала верной бабушкой растущему потомству Бердсли. — Возможно, они смогут называть его Берти, для краткости.

— У тебя закончилась кора хинного дерева, саксоночка? — Джейми ткнул подбородком в сторону открытой аптечки, стоявшей на земле рядом с ним. — Ты ведь из нее готовишь тоник для Лиззи?

— Да. — Я подивилась его наблюдательности. — Только последняя закончилась три недели назад, и с тех пор никто не ездил в Уилмингтон или Нью-Берн, чтобы я могла заказать еще.

— Ты говорила об этом Роджеру Маку?

— Нет. А он здесь при чем? — озадаченно спросила я.

Джейми привалился спиной к угловому камню, всем видом демонстрируя снисхождение, какое обычно проявляют в беседе с не вполне догадливым человеком. Я фыркнула и бросила в него ягоду остролиста. Он поймал ее и придирчиво рассмотрел.

— Они съедобные?

— Эми говорит, пчелам нравятся цветы, — неопределенно ответила я, высыпая большую горсть темно-фиолетовых ягод в ступку. — Но, скорее всего, их неспроста называют желчными ягодами.

— А-а. — Джейми бросил ее обратно в меня, и я увернулась. — Ты сама сказала, саксоночка, что Роджер Мак вчера изъявил намерение вернуться к служению. Ну и, — терпеливо продолжил он, не видя на моем лице намека на просветление, — что бы ты на его месте сделала в первую очередь?

Я зачерпнула из горшка большой шарик бледно-желтого медвежьего жира и бросила в ступку, размышляя, не добавить ли отвар ивовой коры, и одновременно обдумывая вопрос Джейми.

— Знаю! — Я направила на него пестик. — Обошла бы своих бывших прихожан, если можно так выразиться, и сообщила им, что Мэкки-Нож вернулся в город[31].

Джейми с тревогой взглянул на меня и тряхнул головой, отбрасывая нарисованный мною образ.

— Точно, — согласился он. — И представилась бы тем из них, кто появился здесь после твоего отъезда.

— Так что через пару дней все в Ридже — и, вероятно, половина мужского хора в Салеме — будут в курсе.

Джейми любезно кивнул.

— Да. Все узнают, что тебе нужна хинная кора, и ты, скорее всего, получишь ее в течение месяца.

— Тебе нужна хинная кора, Grand-mère?[32]

Из леса за моей спиной вышел Жермен с ведром воды в одной руке, другой прижимая к груди вязанку хвороста; на шее у него висело нечто похожее на дохлую змею.

— Да, — сказала я.