Скажи пчелам, что меня больше нет

На нем был темно-синий мундир, а в рассеявшемся на миг тумане мелькнул ярко-желтый платок.

Роджер споткнулся о лежащего на земле человека и упал на колени, болотная вода просочилась сквозь штаны. Он уперся ладонями в мужчину; внезапное прикосновение заледеневших пальцев к теплому телу поразило его и привело в чувство."

"Мужчина застонал, и Роджер отпрянул, затем, овладев собой, потянулся к руке раненого. Кисть отсутствовала — ладонь Роджера наполнилась потоком горячей крови, а в нос ударил запах скотобойни.

— Господи, — прошептал он и, вытирая руку о штаны, другой стал шарить в сумке, где лежали тряпки. Выдернув какой-то белый лоскут, Роджер попытался обвязать его вокруг… он лихорадочно нащупывал запястье — его тоже не было. Он торопливо ощупал рукав снизу вверх, но добрался до плоти плеча уже после того, как человек умер: тело под пальцами внезапно обмякло.

Он все еще стоял на коленях с непригодившейся тряпкой в руке, когда кто-то споткнулся уже об него и с громким всплеском растянулся на земле. Роджер встал и, пригибаясь, подошел к упавшему.

— Вы в порядке? — наклонившись, крикнул он. Вдруг что-то просвистело над головой, и Роджер плашмя рухнул на мужчину.

— Господи Иисусе! — воскликнул тот, яростно отпихиваясь. — Да слезь же с меня, чертов извращенец!

Какое-то время они боролись в грязной жиже, пытаясь использовать другого в качестве упора, чтобы подняться, а пушка не смолкала. Наконец Роджер оттолкнул мужчину и кое-как встал на колени в грязи. За спиной кто-то звал на помощь, и он повернулся в ту сторону.

Взрывы почти разогнали туман, но белый дым от орудий низко стелился над изрытой землей, изредка являя в просветах цветные движущиеся пятна.

— Помогите! На помощь!

Роджер увидел мужчину на четвереньках, подволакивающего одну ногу, и пошлепал по лужам к нему. Крови немного, хотя нога явно перебита; он подставил человеку плечо, поднял на ноги и как можно быстрее повел от редута, подальше от досягаемости…

Воздух снова раскололся, землю качнуло… Роджер лежал в грязи, а человек, которому он помогал, лежал на нем с оторванной челюстью; горячая кровь вперемешку с осколками зубов заливала ему грудь. В панике Роджер выбрался из-под дергающегося тела — Господи, о Господи, он еще жив — и тут же упал на колени рядом с ним, поскальзываясь в грязи, хватаясь рукой за его грудь, где сердце все еще билось в одном ритме с выплескивающейся кровью.

Господи, помоги мне!

Он лихорадочно подыскивал слова. Ничего. Все слова утешения, которые он тщательно готовил, весь его запас…

— Ты не один, — выдохнул Роджер, прижимая руку к вздымающейся груди, словно мог удержать человека на земле, в которой тот утопал. — Я здесь. Я тебя не оставлю. Все хорошо. С тобой все будет хорошо.