Скажи пчелам, что меня больше нет

Солдаты, которых прислал лорд Джон, уже ждали снаружи; из окна чердачной комнаты, отведенной семейству Маккензи, Брианна заметила небольшую группку мужчин позади типографии. Расположившись немного поодаль от дома, они курили трубки (в темноте мелькали яркие огоньки) и переговаривались вполголоса. Лишь длинные темные очертания прислоненных к стене мушкетов выдавали в этих призрачных тенях солдат.

Из спальни их не было видно (за каждое установленное окно взимался налог, поэтому единственными окнами в доме были большие витрины типографии на первом этаже), однако слабый запах табачного дыма просачивался через отверстия в сушильном шкафу. Брианна резко выдохнула. Вонь от квашеной капусты выветрится еще не скоро — зато хоть не придется путешествовать до самой Саванны в компании смердящих бочек. Виски и оставшееся золото, надежно припрятанные в ящики под видом соленой рыбы, были предусмотрительно отправлены на склад, принадлежавший одному из Сынов Свободы. Конечно, она зашила в подклад несколько золотых пластинок, но столь скудное количество вряд ли вызовет подозрения, даже если кто-то обнаружит тайник.

Даже близко не хватит для покупки ружей, — подумала она и зябко поежилась, хотя Марсали только что расшевелила очаг и подбросила в него дров. Из соседней комнаты донесся приглушенный визг; Марсали отложила кочергу и поспешила к двери, на ходу расшнуровывая только что надетый корсет, чтобы освободить налитую молоком грудь — на нижней сорочке проступили влажные пятна. Бри прекрасно помнила эти ощущения, и ее собственные соски набухли из солидарности.

— Мама? — Джемми просунул голову в дверь. Пламя разгоревшегося очага подсветило его волосы, оттенив худое лицо, и Бри вдруг отчетливо представила сына во взрослом возрасте. В его чертах проглядывала горячность и неукротимость. Материнское сердце сжалось от тревоги.

Воин. О боже…"

"Она закрыла глаза, мысленно обратившись к Деве Марии с отчаянной молитвой. Прошу, убереги его от этой доли!

Словно в ответ на мольбу пришла успокаивающая мысль. Два года. Осталось два года до решающей битвы при Йорктауне и до конца войны. Всего два. Сейчас Джему девять — в свои одиннадцать он будет все еще слишком мал, чтобы сражаться. Она отогнала внезапно всплывший в подсознании образ юного барабанщика.

— Да, мой хороший? — отозвалась Бри, заправляя под корсет края нагрудной косынки. — Вы с Мэнди готовы?

Мальчик пожал плечами. Откуда ему знать?

— Папа спрашивает, возьмешь ли ты пистолет. — Вопрос прозвучал довольно буднично. Неудивительно: оружие было при ней с самого начала поездки, и это казалось совершенно естественным. Однако сейчас снаружи ждут солдаты — солдаты вражеской армии, — готовые увезти ее и детей.

— Скажи ему, что да, — ответила она.